Те выходят уже в широкополых модных шляпах, часто с зонтиками в руке, другие с многолепестковыми веерами.
Мужчин, как мне показалось, меньше, некоторые в строгих вечерних костюмах с иголочки, но, Россия, почти как Германия, пока что чтит военных и очень уважительно относится к их сословию. Здесь это видно по тому, что каждый второй из мужчин гордо красуется в парадном воинском мундире, что по блеску и пышности превосходит любой гражданский костюм.
Наконец шофёр отыскал место, где пристроить наш авто, я с иронией подумал, что проблема парковок начинается с этой эпохи.
Сюзанна сказала озадаченно:
— Не думала, что Бутурлины настолько… популярны.
Я вышел, церемонно подал ей руку. Она едва коснулась моей ладони пальчиками, лишь обозначив прикосновение, это чтоб не зарывался, дескать, мы вместе, но порознь.
Прибывшие входят в распахнутые ворота особняка, там яркий свет газовых фонарей, со двора легкий аромат роз и прочих цветов, сквозь решётку забора гордо поднимают яркие головки цветы роскошных клумб.
Дворецкий с поклоном указал нам дланью дорогу. Мы вошли в роскошный зал, свод высок, как в церкви, но огромная люстра опускается до середины, свет яркий, праздничный, отражается в сотнях хрустальных висюлек.
Стены белые, украшенные замысловатой лепкой, даже паркет в светлых тонах, что должно создавать праздничное и слегка легкое настроение.
По залу прохаживаются, беседуя, несколько пар, но большинство либо проходят дальше, там ещё одни широко распахнутые двери, либо по широкой мраморной лестнице поднимаются, как догадываюсь, на второй этаж.
— Нам наверх, — предположил я. — Это, как понимаю, сени?
Сюзанна поморщилась, с ласковой улыбкой зло шепнула на ухо:
— Вадбольский!.. Прибью.
— Мечом по голове?
— Голыми руками удавлю.
— Красивая смерть, — сказал я мечтательно, — Только дави меня нежно, хорошо?
— Свинья!
Красная ковровая дорожка повела вверх. Оттуда льется плавными волнами, как «Амурский вальс», негромкая музыка, люди в зале больше сидят на роскошных диванах и креслах, немногие прохаживаются вдоль стен, рассматривая портреты в массивных позолоченных рамах.
Все медленные, расслабленные, спокойные и величавые, нас заметил только один господин. Рослый и хорошо одетый мужчина и в добротном костюме несколько старомодного кроя. Шагнул к нам навстречу, улыбаясь и протягивая руку.
— Я граф Бутурлин, — сказал он голосом, исполненным теплоты и гостеприимства. — Анатолий Борисович. А вы, как догадываюсь…
Он сделал короткую паузу. Я понял, что вряд ли догадывается, кто мы и что мы за, а значит приглашение в наш адрес кто-то навязал, сказал с подъемом:
— Спасибо, что пригласили нас в ваш великолепный дом! Меня зовут Юрий Вадбольский.






