На этот раз в нем слышалось сочувствие смешанное с легкой насмешкой — Слышал ты отхватил целую корзину люлей? И еле унес подарки домой.
— Смешно.
— Да ладно тебе! Прикалываюсь ведь! Кто из нас не отхватывал? Имена их знаешь? Хотя бы морды запомнил? На ногах стоять можешь? Давай сейчас к тебе подскочу. Соберем наших. Прокатимся. Кого из тех отловим — поучим жизни. И в бар тот зайдем. Я слышал тебя оттуда охрана выкинула? Мы и с ними поболтаем. Куда подскакивать?
— Никуда — ответил я — Спасибо, Тох. Но никого жизни учить не будем. Позавчера я накосячил. Сам во всем виноват. Тема закрыта.
— А⁈ Ты чего, Бог? Какая разница кто начал? Ты там один был! А их сколько⁈ Такое прощать нельзя! Ну перебрал ты чуток, накосячил, буровить начал — и что? За это толпой одного месить надо⁈ Собирайся давай! Давай-давай!
— Тема закрыта, Тох — повторил я с неожиданным для самого себя спокойствием — Никого жизни учить не будем. Благодарю, братух. И забудь. Все уже в прошлом.
— Ну да… это ты просто трезвый и грустный. Давай так — я тебя заберу сейчас, выпьем по паре темного, а там посмотрим закрыта тема или уже требует срочного открытия. Гарантирую — к третьему пиву сам предложишь найти козлов.
— С алкоголем я завязал.
— Ого… случилось что? Тебе селезенку не порвали там? Или печень отфутболили? Башню встряхнули? Что там у тебя? Лепиле звонить?
— Сотрясение точно есть. Да и печень побаливает. Пить мне точно нельзя. Отлежаться надо пару деньков самое малое. Лучше три.
— Ясно — Тоха окончательно понял, что вытащить меня никуда не удастся — Ну лежи, поправляй здоровьице. Сам позвонишь тогда.
— Конечно. И наших предупреди, ладно, чтобы не звонили — мне реально надо отлежаться хорошенько.
— Понял. Сделаю. Пей боржоми!
Как всегда, он отключился, не дожидаясь прощальных слов. Тем лучше. Поставив телефон на зарядку, вернулся к зеркалу и глянул на себя уже не с отвращением, а даже с какой-то гордостью. Впервые за очень долгое время я не поддался напору Тохи и еще парочки закадычных корешей. Я не вышел из дома, не сел в тачку с кучей орущих парней и не оказался в очередном баре, где после двадцатой рюмки все уходило в серый туман, а просветление наступало на следующий день. Или через день…
Так…
Ужин…
Доковыляв до кухни, открыл холодильник. Пусто. От слова вообще. А холодильник выключен. К сорока годам родители оставили квартиру нам с сестренкой, а сами перебрались в одноэтажный небольшой дом за городом. На свой общий день рождения. Они родились в один день. И умерли в один день. Успев пожить в доме чуть больше года. После их смерти дом пустовал. Все выключено. Мебель закрыта чехлами, часть комнат превращена в склад для старых вещей. Надюха все рвалась сюда, но времени постоянно не хватало. Надо же и себя кормить и лоботряса брата.






