Всё чем я жил, чего достиг, должно было быть уничтожено! Самая страшная смерть для любого оперативника, поскольку даже имени твоего в памяти живущих не останется, поскольку тебя для них никогда и не существовало после приведения приговора в исполнение. И как раз казнь я помню последней, прежде чем открыть глаза здесь, в теле чьего-то малыша.
Знакомый звук рядом с люлькой заставил меня отвлечься от воспоминаний. Негромкий хлопок и пространство исказившись в точке прибытия, выпустило из себя девушку, одетую в знакомый комбинезон оперативного сотрудника, который мог менять свою форму под любую одежду, куда бы мы не попадали по долгу службы.
— Бу-бу! — когда неизвестная подошла ближе, я тут же её узнал, но произнести вслух имя, конечно же не смог.
Наташа, а это была именно она, моя напарница и любовница, с грустным лицом положила руку на лоб.
— Прости, что так вышло Виктор, — тихо произнесла она, — я знаю, что ты меня слышишь, поэтому буду краткой. У меня слишком мало времени.
Я непонимающе на неё посмотрел.
— «О чём это она говорит? Причём тут вообще она, если я гнался за преступником в одиночестве?».
— Так случилось, что на меня вышел ты, только из будущего, — девушка погладила меня по лбу, — и кое-что предложил, а я согласилась. Для этого пришлось убрать тебя из нашего времени, и поместить сюда, пусть и не совсем красивым методом. Не волнуйся, когда мы закончим дело, то заберём тебя отсюда. Ведь ты же должен будешь существовать в будущем, чтобы выйти на меня с предложением.
При этих словах она хихикнула и убрав руку в карман, достала оттуда капсулу с симбионтом.
— Это тебе, от тебя же самого, чтобы не умер здесь раньше времени, — она достала извивающуюся личинку симбионта, и вложила её мне в нос. Та быстро перебирая тонкими щупами пробралась в мозг, где тут же стала укореняться. Знакомые чувства временной потери памяти, осязания и обоняния, когда похожего симбионта подсаживали мне при принятии на оперативную работу в Хронопатруль, пронеслись в голове, пока полу органическое существо осваивалось в мозгу, как первичном пункте своей дальнейшей экспансии по телу. Правда мне его подсаживали уже в зрелом возрасте, а не как сейчас в младенчестве, но я помнил, что симбионт позволял своему носителю становиться едва ли не полубогом на максимальном этапе своего слияния с ним. Наверно поэтому, когда оперативники патруля выходили на пенсию, если конечно до неё доживали с такой-то работой, то становились крайне востребованными сотрудниками в любой сфере, начиная от спецслужб и заканчивая банковской сферой.
Насколько я знал, их больше никому, ни единому человеку в моём настоящем времени не внедряли, кроме как полевым агентам, вроде меня или Наташи.






