ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Триша собирает букеты, варит кофе и ведет хозяйство в «Кофейной гуще». Утро начинается с гостей: сероглазая Меламори и ее спутник. Они ищут пристанище, и Триша была бы рада, если б они задержались подольше. Но есть у них секреты на двоих, и главный из них — какой-то Джуффин, из-за которого даже невозмутимый Макс нервничает. Триша умирает от любопытства, но Франк лишь загадочно улыбается. Вечером тот самый Джуффин, в роскошном тюрбане и серебристом плаще, переступает порог кофейни. Оказывается, он сочинил Макса, тот когда-то попытался вернуться в Ехо и чуть не уничтожил город. Теперь Джуффин предлагает ему просто дружить. Или все же расскажет за ужином историю — о временах, когда он был наемным убийцей и возглавил Тайный Сыск? Триша уже предвкушает, а песочные часы перевернуты.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Даже если бы Голех Облона сам прислал мне зов и слезно взмолился о помощи, я не смог бы оказаться рядом с ним прежде, чем покончу с писаниной. Это нынешний Король справедливо полагает, что годовой отчет не самая важная вещь на свете и с ним вполне можно подождать, если стряслось нечто из ряда вон выходящее, например, Дух Холоми проснулся, или, скажем, очередное нашествие Одиноких Теней случилось. А при его папаше порядки были строгие. То есть, если бы вдруг выяснилось, что в Последний День года Мир рухнет, это означало бы, что я просто должен представить свой годовой отчет Его Величеству днем раньше. И никаких послаблений. Суровые послевоенные нравы.

Удивительно еще, что враги Короля и Ордена Семилистника не пронюхали, что в последние дни года я намертво прикован к письменному столу, так что столицу можно брать голыми руками. Я бы на их месте ушами не хлопал.

Окинув взором кипы все еще не оформленных документов, я чуть было не отказался от надоевшего мне чувства досады в пользу праведного гнева, благо это настроение взбадривает не хуже гимнастики. Но тут дверь моего кабинета распахнулась, и вошел Шурф Лонли-Локли. Надо понимать, с плотоядными червями было покончено. Сэр Шурф парень обстоятельный, дела на середине не бросает. По выражению моего лица он сразу понял, что тут творится, молча уселся на стул у окна и принялся за работу. Самопишущие таблички мелькали в его руках так, словно он тасовал карты. Это зрелище оказало на меня столь умиротворяющее воздействие, что я вручил ему кружку горячей камры. От сердца, между прочим, оторвал. Пока еще курьер из «Обжоры Бунбы» с очередным кувшином притащится…

Благодаря вмешательству Лонли-Локли отчет был готов уже через час после заката. Я отпустил ребят по домам, набил трубку, устроился поудобней в кресле и вознамерился хорошенько поразмышлять. Но вместо этого мирно уснул, прижимая к груди последнюю самопишущую табличку. Кофа, который великодушно явился подменить меня через пару часов после полуночи, утверждал, что я гладил ее, как только что обретенную возлюбленную.

Зато утром мой ум был ясным, как на войне, а тело звенело от нетерпения, требовало немедленно занять его каким-нибудь веселым делом. Лучше всего как следует поколдовать, да вот хоть на Темную Сторону прогуляться. А на худой конец — просто побегать. Теоретически можно было бы распахнуть дверь в Хумгат, шагнуть наугад в первый попавшийся необитаемый мир и бегать там в свое удовольствие, пока собственным сердцем не поперхнешься, но у меня есть железное правило: не уладив дела, в неизвестность без крайней нужды не соваться. В те дни это было почти равносильно зароку вовсе не соваться в неизвестность без этой самой крайней нужды.