ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Танк ИС-3 был спроектирован в годы Великой Отечественной, но в боях той войны поучаствовать не успел. Он заявил о себе 7 сентября 1945-го: на параде в честь победы во Второй Мировой его мощь произвела на союзников сильное впечатление. Российская армия держала эту машину на вооружении 48 лет — до 1993-го. Однако что случилось бы, отправься он на фронт не в середине 1945-го, как было в реальности, а в начале или середине 1942-го? Советский ИС-3 против немецкого зверинца из Тигров и Пантер — кто внушал бы страх на поле боя и за кем осталась бы победа?

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Огневые позиции одной из трех батарей были размещены недалеко от нас. Справа, в семидясяти метрах, имелся в наличии глубокий овраг, далее густой кустарник. Впереди, судя по карте на удалении не более пяти километров, вплотную к болоту, примыкает лес. Местность перед нашими позициями представляла собой пустошь с неровными складками, где есть низинки, несколько колков по пять-шесть березок. Далее тот самый лес, в котором как сообщил командир полка немцы. До полка пехоты и батальона танков. Из этого леса выходит хорошая дорога, идущая к деревне, то есть к нам. Для танков тут вроде раздолье и есть, где развернуться. Пушки, сорокапятки, их три, стоят на удалении друг от друга, метрах в пятидесяти. Перед первой, неглубокая канава, а вторая пушка расположена между двух берез, позиция у нее удобная, да и деревья неплохо помогают маскировке. Третья пушка, флангового огня, слева, на удалении в четырестапятидесяти метрах. Их огневые позиции практически рядом с пехотными окопами третьего батальона, того самого, который выделил генерал Руссиянов. Пехотные окопы роются в ста пятидесяти метрах от окраины села, между кустарника, его много растет на околице, в основном шиповник. Он тоже помогает маскировке.

— Ну, мужики! Дай Бог, тут наша песня, непоследняя будет!

Кольку Тихонова я видел всяким, но таким еще никогда: щеки серые, губы плотно сжаты, со лба в три ручья течет пот…

— Не накаркай командир! — Он говорил, кажется, не разжимая их, и не понятно было, как же он выталкивает слова, но его глаза блестели остро, пронзительно, и во всем его облике было что-то сокрушающее, неудержимое.

— Предполагается, что утром немцы двинутся. Передохнут, сволочи и пойдут на нас. Мы им тут как заноза вжопе… Наша задача до удивления простая: по этой дороге, — я махнул в сторону болотца, — не пропустить ни одного танка. Сколько бы их ни было…

— На этой дороге их целый полк уместится. Что мы одной машиной? — проговорил заряжающий.

— Ну не полк, а всего батальон ожидается, это во-первых, а во-вторых мы не одни… — я оглядел экипаж, и продолжил — сколько бы их ни было! — повторил снова, цедя слова чуть ли не по одной букве и продавливая их сквозь губы. — Я сам… сам эту позицию у дороги выбрал. Мы их тут намолотим. А, Коля?

Тихонов глянул как-то по особому на то место, где за горизонт опустилось солнце, будто хотел попрощаться с ним. Все невольно поглядели туда же. Потом почесал согнутым пальцем нос,раз, другой, и произнес: — Если чесно, то как выйдет, конечно… Но мы постараемся командир, — и повернувшись к экипажу добавил: — Ведь так мужики?

Я стоял прямо, скользя прищуренным взглядом по дороге вдоль болота, и моя голова медленно поворачивалась, внимательно по секторам, еще раз оценивая обстановку.

— Всем взять лопаты. Танк закопать, — распорядился я.