ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Танк ИС-3 был спроектирован в годы Великой Отечественной, но в боях той войны поучаствовать не успел. Он заявил о себе 7 сентября 1945-го: на параде в честь победы во Второй Мировой его мощь произвела на союзников сильное впечатление. Российская армия держала эту машину на вооружении 48 лет — до 1993-го. Однако что случилось бы, отправься он на фронт не в середине 1945-го, как было в реальности, а в начале или середине 1942-го? Советский ИС-3 против немецкого зверинца из Тигров и Пантер — кто внушал бы страх на поле боя и за кем осталась бы победа?

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Вспомнилось как Колян тогда меня убеждал:

— … кроме того двигатель чешской сборки, а это считай почти немецкий, у них не забалуешь!

— С двигателем понятно, а что с остальным?

— Вооружение осталось штатным, только на орудии штатный прицел ТШ-17 заменили на ТШ 2–22 и добавили ночной прицел ТПН-1–22–11…

— А это-то откуда?

— Да откуда и двигатель…

— Смотри не заиграйся, прицел это не мотор, хоть и танковый, могут и за вымя прихватить, и запоешь ты тогда канарейкой…

— Командир все согласовано, и сделано по высшему разряду. Я ихнему особисту из его машины такую лялю сделал, так что все будет тип-топ!

Зная, что Колян прям таки болезненно относится к качеству проводимых на его СТО работ, за это как раз можно было не беспокоится.

— Что-то дорого прицел обошелся…

— Так еще поставили вертикальный стабилизатор орудия, а вот горизонтальный сюда к сожалению уже не поставить.

— Ни хера себе, а вертикального взлета с посадкой тут случайно нет? — Я всерьез начал опасаться за свой кошелек, так может и накрыться наш с Жаннкой летний отпуск на Канары из-за Колькиного кровопускания ему. Бля… из-за этого Кулибина недоделанного, если что, Жаннка мне не простит Канары, ей эти мои мечты до одного места…

— … еще как ты и просил, поставили воздушный компрессор с фильтром для нагнетания воздуха в танк и набивки баллонов воздушного пуска…

— Надеюсь все?

— … кондиционер.

— А его то на хрена?

— Андреич, — вкрадчиво начал Колюня, — сам вспомни как мы кончались от жары на учениях, помнишь?

Как такое забыть. Это было за четыре месяца до дембеля. Лето в тот год, даже в нашем дождливом регионе было всем на удивление жарким. Даже не так: ОЧЕНЬ ЖАРКИМ, когда температура под сорок в тени и солнце, от которого нигде спасу нет — вовсю жарит.

— Еще бы. А помнишь как на броне яичницу ты пожарил?

— Было дело… Так и спор тогда был серьезный, забыл?

— Кто же такое забудет. Спорили тогда, кто после учений, первый побежит одну деваху жарить…

— Дурные были, вот и спорили по дурному… Так что с кондишином? Нам ведь с тобой уже давно не по двадцать лет…

— Нда… мы с тобой уже давно не мальчики, может ты тут и прав… Но! Поскольку ты тоже в экипаже и со мной как заказчиком это не согласовал, то кондер полностью за твой счет, усек?

— Командир!

— Я сказал за твой и точка!!!

Глядя на своего поникшего товарища, понял, что он только что распрощался с хорошим кушем, который уже стопудово считал своим.

— Шо поник, как один важный орган после удовольствия, давай показывай дальше!

— Тут это…

В ходе почти допроса с пристрастием, удалось выяснить, что Николай на свой страх и риск заказал еще две не слабые примочки к двигателю: это битурбо наддув и систему ионизации воздуха какого-то рязанского изобретателя. Правда тут подход Кольки был серьезней.