Местных дипломатов об этом я, разумеется, информировать не стал — зачем им лишняя информация.
Еду с пирожками в гостиницу и как раз успеваю на тренировку сборной Европы.
В зале уже собрались все. Третьим от СССР был сибиряк Юра Арбачаков — чемпион СССР, Европы и мира этого года. Парень на пару лет меня постарше.
Ответственный за советских боксёров Константин Кузнецов, увидев меня, облегчённо выдохнул:
— Ну, слава богу, вернули нам тебя. Про замену на Младенова знаешь?
— Знаю. Живкова сегодня заменили на Младенова, — киваю. — Только что из посольства…
— Толя, да в жопу… — тренер осёкся и оглянулся по сторонам — нет ли где поблизости болгар.
— В курсе, в курсе, — улыбаюсь я. — Шучу. Просто совпало так — сразу двое Младеновых.
— Шутник, блин… — буркнул Кузнецов. — Ладно, разминайся пока. Потом поработаем в ближнем бою. Младенов в нём силён.
— Вешаться будет в клинче? — догадываюсь я. — Ему же хуже. Странный выбор соперника в моей весовой категории, но это их дело.
— Толя, отнесись к бою серьёзно! — резко оборвал меня Кузнецов. — Что за настроение⁈ Марш на разминку!
Шуток сегодня он принимать явно не собирался.
А у меня после того, как напомнили о Норвегии и, соответственно, о Марте, настроение резко пошло вверх, и даже Стиляна уже не выглядела такой уж желанной.
На тренировке отработал по-честному, без дураков, а после мы втроём — я, Костя и Юра — решили прогуляться по улицам Софии.
— Деньги давай, — требую я суточные у друга.
— Прикинь, урезали, сволочи, — пожаловался Костя. — Всегда по тридцать пять давали, а сейчас — тридцатник.
— Тридцать чего?
— Рублей! — фыркнул он. — В переводе на их тугрики — слёзы.
— С валютой в стране плохо, — философски заметил Юра, который уже успел купить себе мороженое.
Прицениваюсь… Тридцать рублей — это тридцать левов. Что на них можно купить? Экономный продуктовый набор на несколько дней: хлеб, молоко, яйца, фрукты. Ну или пару кило мяса. Нам, правда, это всё без надобности — нас кормят.
Несмотря на дневные политические потрясения, люди на улицах Софии не выглядели взбудораженными сменой генсека. Ходят, веселятся, смеются. Выпивохи вон в парке прячут шкалик от общественности. И танков не видно. Разве что местных стражей порядка многовато.
От нечего делать зашли в кафешку, где оставили по десятке каждый — с кофе, пирожными и газировкой. Вполне по-божески. Кстати, бутылка отличного бренди тут — тоже десятка.
Мы уже собирались уходить из кафе, когда я заметил конфликт. Небольшая компания из трёх девушек подверглась навязчивому вниманию какого-то дяди, явно под градусом. Мужик лет на десять старше и вообще — из другого социального слоя: девицы одеты прилично, а этот ухажёр — небритый, помятый, с мутным, наглым взглядом.






