ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Козни некроманта Белурга заставляют Андрея Зверева ехать в родные Великие Луки окольной дорогой — через Дорогобуж, по узким проселкам, что прячутся в густых лесах между Смоленским трактом и Пуповским шляхом. Именно в этих краях, вдали от торных путей, ему повстречаются ночные всадники — бессмертные и отважные, сокрушившие не одного противника, что был сильнее и многочисленнее. Злой колдун постарался, чтобы князь Сакульский стал для них очередным врагом. Смертному не совладать с ночными всадниками. Но если хочешь жить — придется их одолеть.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Когда устал — сорвал и без того драную одежду и дал пинка: чтобы спешила за водой.

— Когда же наконец стемнеет? — отвернулся к своей полусотне князь и снова рыкнул: — Ну чего вылупились? Отдыхайте!

Хорошо хоть, все холопы были либо корельские, либо поморянские. До них татары не доходили. Если бы кто среди рабынь родственницу узнал — драка началась бы непременно.

— Конязь Андрей? — сбоку заглянул круглолицый курносый татарин. — Хан Гиляз тебя к себе за стол зовет, поклониться велел.

В юрте было сумрачно и душно, хотя в очаге и не теплилось ни одного уголька. Пахло кислятиной — скорее всего, от большущей бочки, в которой пенилось что-то молочное. Едва Зверев переступил порог, как пригласивший его татарин зачерпнул медным ковшом этой белесой бражки, подал гостю. Андрей выпил. На вкус — обыкновенный кефир, хотя и с легкой горчинкой.

— Да пройдут твои годы в здравии, князь, — кивнул ему с небольшого возвышения Гиляз-бек. — Входи, садись к столу, угощайся. Почтенный Вырот-нукер обмолвился, ты о янычарах не меньше его ведаешь?

— Кто же про них не знает? — пожал плечами Андрей и сел к накрытому достархану напротив боярина, зачерпнул из ближней пиалы горсть орешков. — Прекрасное турецкое изобретение. Берете маленького мальчика, десять лет учите его воевать, после чего ставите в строй. Такой боец и вправду двух-трех западных воинов стоить будет. Да и предан до мозга костей, потому что никакого иного мнения и воспитания, кроме как полученного в казарме, знать не будет. Ну как ему предать султана, если про существование иных правителей он просто знать не будет? А самое удобное — так это то, что наследником янычара является сам султан. Посему этих храбрых воинов можно награждать со всей щедростью, не жалея серебра. Все равно оно в конце концов вернется в казну.

— Это я слышал, — кивнул хан. — Но Вырот-нукер сказывает, что воины сии набираются не из вольных храбрых народов, а покупаются где попало, что все это рабы.

— Мальчики покупаются, маленькие, — уточнил Зверев. — И воспитываются воинами.

— Вот в это я поверить никак не могу! — всплеснул руками Гиляз-бек. — Никак не могу! Раб не может стать воином. Никогда! Раб — это раб, животина трусливая и тупая. Как ее ни воспитывай, чему ни учи — ничего, кроме раба, из нее не получится… Курагу попробуй, княже. Очень мне эта нравится. И сладкая, и упругая, и с кислинкой. Бо часто нечто липкое и вязкое купцы привозят, в рот взять противно.

— Благодарю, уважаемый. — Зверев взял пальцами несколько рыжеватых прозрачных ломтиков, положил на язык.

— Ну как? Люблю я эту страсть! Иные мясо любят, другие орехи али рыбу, а я без кураги за стол никогда не сяду. Что за удовольствие без кураги? Али, поднеси нам еще кумыса. Видишь, у гостей во рту пересохло.