ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Козни некроманта Белурга заставляют Андрея Зверева ехать в родные Великие Луки окольной дорогой — через Дорогобуж, по узким проселкам, что прячутся в густых лесах между Смоленским трактом и Пуповским шляхом. Именно в этих краях, вдали от торных путей, ему повстречаются ночные всадники — бессмертные и отважные, сокрушившие не одного противника, что был сильнее и многочисленнее. Злой колдун постарался, чтобы князь Сакульский стал для них очередным врагом. Смертному не совладать с ночными всадниками. Но если хочешь жить — придется их одолеть.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Четыре дня, государь.

Четки замерли в царских руках — молодой правитель усваивал услышанное. Наконец Иоанн кивнул:

— Да. Коли такое получится, то… Отчего же ты здесь, князь, а не в Угличе трудишься?

— Доложиться приехал… Опять же, раны меня мучают. Во время похода ожог большой получил. Корка по сей день не сошла. А боярин Выродков в деле строительном зело искусен, без меня управится с легкостью. Пожалуй, я ему не столько помогаю, сколько мешаю.

— Ну коли так, — снова зашевелились четки, — то пусть он единолично делом сим и займется. Казну я ему велю доставить, пусть старается. Ты не в обиде?

— Нет, что ты, государь. Пусть боярин славу честно заработает. А мне бы после раны отлежаться…

Ни Иоанн, ни его собеседник даже не заметили, как мимоходом совершили знаменательный исторический шаг. Именно с этого мгновения в России впервые появились инженерные войска и навсегда остались очень важным, отдельным родом войск.[26]

— Что же, князь Андрей Васильевич, за радение тебя хвалю, — медленно кивнул юный царь, — и ранам твоим соболезную. Однако же нехорошие дошли до меня слухи. Воевода мой, князь Шаховской, жаловался, что о связи твоей и жены его ему не раз многие люди доносили. Поклялся я, что не такой ты человек, честь чужую порочить, за тебя князю поручился… Однако же что я вижу? Стоило Петру Ильичу в Путивль на воеводство отъехать, как ты, Андрей Васильевич, все дела бросив, в Москву примчался!

— Раны меня замучили, государь… — Зверева словно окатило ушатом холодной воды. — В сече мы с боярином Выродковым побывали. Досталось нам изрядно.

— Про то ведаю, — повернулся к нему Иоанн. — И для исцеления полного свободу тебе даю. Поезжай, отдохни. Люб ты мне, князь, и за здоровье твое я беспокоюсь. Поезжай. Сегодня же в удел свой и поезжай.

Он кивнул, развернулся и пошел по лестнице вверх.

Государь Иоанн Васильевич слов на ветер не бросал. Уже через час после возвращения Андрея на подворье Кошкина дьяк Иван Юрьевич явился со службы и, войдя в светелку гостя, сразу спросил:

— Ну как, собрался?

— Да что с тобой, друг мой? — удивился Андрей. — Уж ты-то гнать меня, словно пса шелудивого, не должен.

— Я тебя люблю, княже, как сына. И отца твоего люблю. Но коли уж государь велел в твоем отъезде убедиться, стало быть, сие надобно исполнить. Не гневи царя, друг мой. Уезжай.

— А ведь я заговор против него открыл! — вдруг вспомнилась Звереву с трудом добытая тайна. — Я знаю, что князь Андрей Курбский хочет государю изменить и трон его занять!

— С чего ты это взял, друг мой?

— А разве он не имеет прав на трон?

— Имеет, — согласился Иван Юрьевич. — Курбские — прямые потомки Рюрика и Святого равноапостольного князя Владимира, причем по старшей линии, тогда как государь наш — по младшей.