ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Козни некроманта Белурга заставляют Андрея Зверева ехать в родные Великие Луки окольной дорогой — через Дорогобуж, по узким проселкам, что прячутся в густых лесах между Смоленским трактом и Пуповским шляхом. Именно в этих краях, вдали от торных путей, ему повстречаются ночные всадники — бессмертные и отважные, сокрушившие не одного противника, что был сильнее и многочисленнее. Злой колдун постарался, чтобы князь Сакульский стал для них очередным врагом. Смертному не совладать с ночными всадниками. Но если хочешь жить — придется их одолеть.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

А иных Храмцовых окрест нет и быть не может!

— С кем ты там речи ведешь, сынок? — приотворилась дверь.

— Это князь Сакульский, мама, — оглянулся мальчишка. — Они путь к Верже ищут.

— Ой, господи! — Дверь с громким стуком захлопнулась.

— Между Вержей и Днепром… — со вздохом повторил Зверев, покачал головой и решительно отпустил подпругу. — Лошадей у тебя можно напоить, боярин? Путь долгий прошли, устали.

— А-а… — Мальчонка растерялся, и плечи его сами собой сошлись вперед. — Это… За домом хлев, конюшня. Там вода в бочках отстаивается… Теплая.

— Илья, Изя… — бросил поводья холопам Зверев. — Пахом, ты со мной останься.

Парни, собрав за поводья лошадей, повели их вокруг боярских хором. Тут опять отворилась дверь, с крыльца спустилась женщина лет сорока с усталыми глазами. В высоком кокошнике, в полотняном вышитом сарафане и в бархатной безрукавке почти до колен, она выглядела зажиточной крестьянкой, ради праздника доставшей из сундуков лучшие наряды. Золотые серьги, два перстня, жемчужная понизь — вот и все украшения. Хозяйка низко поклонилась, протянула резной деревянный ковш:

— Добро пожаловать, гость дорогой. Вот, испей кваску с дороги.

— Благодарствую. — Зверев тоже поклонился, принял корец. — Пусть дом твой будет полной чашей, как этот ковкаль…

Он с удовольствием выпил холодного кваса, но живот вместо благодарности недовольно забурчал. Почти весь день в пути — желудок требовал чего-нибудь посущественнее.

— Гость в дом — радость в дом, — опять поклонилась женщина. — Входите, подкрепитесь, чем Бог послал. Я покамест баню велю истопить. Юра, чего застыл, поклонись князю! Гость же твой!

— Здоровья тебе, княже, — приложив руку к груди, послушно поклонился мальчишка. — Что за нужда привела тебя в наш дом?

— Да что же ты, сынок, — всплеснула руками женщина. — Ты сперва напои, накорми, баню истопи, а уж потом вопросами гостям досаждай!

— Послал меня боярин Кошкин, дьяк Земского приказа, — ответил Зверев. — Велел боярина Храмцова немедля в Москву вызвать. Дело у него какое-то. Может, государево, может, по братчине нашей хлопоты — подробнее не говорил.

— Как же так? — остановилась на ступенях Лукерья Ферапонтовна. — Муж мой ведь уж шесть годков как голову в порубежье литовском сложил, царство ему небесное… — Она несколько раз перекрестилась, прошептала что-то себе под нос. — Боярин Сафонов, милостивец, не гонит с земли, сирот на нищету не осуждает. Может, ему о том передать? Я с рассветом вестника снаряжу.

— Я съезжу, мама! — вскинулся мальчишка. — Я ведь ныне боярин Храмцов!

— Оставь, сынок, — отмахнулась хозяйка. — Тебя покамест и в книгах разрядных нет, и в листах переписных.

— Странно… — пожал плечами Андрей. — Иван Юрьевич в точности указал, кого позвать. Земли между Днепром и Вержей, боярин Храмцов.