Я без души жить смогу, а без тебя нет.
— По… По-настоящему…
— Полина… — Он расстегнул на шубе крючки и теперь мог целовать уже ее подбородок, шею. — Господи, как я по тебе соскучился!
— Любимый мой, — наконец ответила женщина и запустила обе руки ему в волосы. — Не отпущу. Никогда не отпущу.
— Совсем? — Он попытался выпрямиться, но княгиня и вправду повисла на нем всем весом. Он чуть сдвинулся, опуская ее на дровни, потом нащупал полог и рванул к себе, накрываясь с головой. — Не отпускай. Я согласен.
— Душно.
— Подожди, без шубы будет легче.
— Все равно душно.
— И без рубашки.
— Душно.
— Отчего?
— Да сними же ты пояс, царапается! Душно. От ферязи душно. Андрей… Господи, как же я по тебе соскучилась! Зачем ты так?
— Забудь. Тогда ты была… Теперь ты будешь… Забудь, Полина. Я люблю тебя. Разве я тебе не говорил? Я тебя люблю…
Они выглянули из-под полога уже перед полуднем. Андрей опустил шкуру до середины груди, обвел шальным взглядом сверкающий ладожский простор.
— Вот, черт!
— Не богохульствуй.
— Да ты сама посмотри.
— Чего? — Княгиня высунула разлохмаченную голову.
— Никого нет. Вообще!
— Конечно, — засмеялась она. — Ты же сам их прогнал!
— А они ушли. Вот идиоты!
— Перестань ругаться!
— Да? Сейчас мне придется вылезти, связать все сани в обоз и самому вести их в княжество.
— Но я не хочу, чтобы ты уходил!
— Лошади замерзнут. Мне их жалко. Нужно отвести в конюшню. Придется вылезать.
— Вот черт! Какие идиоты!
— Что ты сказала, родная?
— Я люблю тебя, Андрей, супруг мой. Какая я счастливая!
— Пожалуй, я этого не заслужил, но я тоже чертовски счастлив.
— Перестань богохульствовать!
— Я пытаюсь, любимая. Не получается.
— Не уходи!
— Оставайся здесь. Я сейчас увяжу все сани, развернусь, немного проеду, а потом заберусь к тебе.
Супруги вернулись в имение только поздно вечером. Князь оставил обоз на льду заводи, поднялся наверх, ведя в объятиях завернутую в медвежий полог жену.
— Кто готовил курицу с утра? — громко спросил он.
— Я, — отозвалась одна из женщин.
— Две штуки к нам в опочивальню принеси. Когда готовы будут. И до второго пришествия нас больше не беспокоить!
Чета Сакульских заснула только поздним утром, решив на семейном совете не выбираться из постели до самой весны. Но уже через два часа к ним в спальню ворвался Пахом:
— Княже! Андрей Васильевич! Там! Там!..
Зверев наскоро оделся, вышел из дома. Перед крыльцом стоял незнакомый ему боярин в сопровождении двух десятков облаченных в панцирные кольчуги ратников.
— Князь Андрей, урожденный боярин Лисьин?
— Это я, — оперся на перила молодой человек.
— По приказу государя нашего, Иоанна Васильевича, я должен доставить тебя в Москву, в Разбойный приказ для дознания. И коли ты воле царской не подчинишься, сделать это силой.






