ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Козни некроманта Белурга заставляют Андрея Зверева ехать в родные Великие Луки окольной дорогой — через Дорогобуж, по узким проселкам, что прячутся в густых лесах между Смоленским трактом и Пуповским шляхом. Именно в этих краях, вдали от торных путей, ему повстречаются ночные всадники — бессмертные и отважные, сокрушившие не одного противника, что был сильнее и многочисленнее. Злой колдун постарался, чтобы князь Сакульский стал для них очередным врагом. Смертному не совладать с ночными всадниками. Но если хочешь жить — придется их одолеть.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Надевай, Андрей Васильевич, надевай. Холопы ужо в броне, да и я юшман себе приготовил.

— Пуглив ты больно, Пахом. Неужели и в молодости таким был?

— По молодости, княже, я лишь свой живот оберегал. А ныне и твой тоже. Надевай!

Зверев смирился, влез в тяжелые жаркие доспехи, вернулся к огню, возле которого бессмысленно суетился коротышка, и зычно спросил:

— Илья! Ты бочку-то купцу Чекалину вернул? То его добро, не наше. Как он без бочки тут останется?

— Нет!!! — взвизгнул Чекалин. — Я не останусь! Я с вами пойду!

— Куда ты с нами? Мы к Великим Лукам путь держим. А тебе, помнится, в другую сторону.

— Нет! Не надобен мне более Дорогобуж! — закрестился купец. — Не хочу! С вами! Чур меня, не останусь один! Не останусь!

— Коли так, — не стал больше подшучивать над Семеном Зверев, — поведешь вместе со всеми повозки. Первым пойдешь. Дорогу, надеюсь, помнишь?

Путники подкрепились, запили жирную мясную кашу сладким сытом, и вскоре обоз медленно пополз обратно, в сторону «стратегического» тракта Дорогобуж — Великие Луки.

Пахом оказался прав: дожди отступили. Редкие кучерявые облака лишь изредка накатывали на солнце, даря земле короткую прохладу, после чего горячее Ярило опять обрушивало вниз весь свой жар. Над полями и лугами поднимался хорошо видимый белесый пар, макушку под волосами припекало, тело же оставалось мокрым, как от дождя. Как не вспотеть, когда на тебе войлочная шкура в полтора пальца толщиной! В такой одежде зимой, в морозец щеголять, а не в канун Кузьмы и Демьяна[5] разгуливать.

За лугами дорога ненадолго ушла в густой до черноты еловый лес, но уже через версту снова оказалась на богатых, давно не кошенных лугах. Еще два часа пути — впереди показался мосток через ручей, совершенно неразличимый в густых зарослях таволги и осоки. Здесь люди устроили небольшой привал, перекусив и дав отдых лошадям, а после полудня двинулись дальше, неспешно наматывая на колеса пыльные проселочные версты.

От зноя глина успела застыть до прочности асфальта, телеги больше не вязли, катились ходко, и теперь людям приходилось поторапливаться, чтобы не отстать от своей добычи. Андрей повеселел: у него имелся надежный проводник, он больше не боялся завязнуть в какой-нибудь низине — и в запасе оставалась еще целая неделя до полнолуния. В общем, судьба повернулась к нему лицом.

— Приближаемся, — оглянувшись на скачущего рядом с обозом князя, громким шепотом сообщил Семен Чекалин. — Версты через три усадьба будет.

— У-у, — усмехнулся Андрей. — За три версты всякое случиться может. А чего шепотом говоришь?

— Дык, княже, странно сие… Усадьба богатая. И вдруг — пустая. Ни холопов, ни подворников на хозяйстве, ни скотины. Разве так бывает?

— Умеешь ты настроение подпортить, купец… — Князь дал Аргамаку шпоры и умчался вперед.