Я думал, что мы займем один из более-менее уцелевших домов, но мои друзья, когда я озвучил данное предположение, только обменялись добрыми улыбками, а после начали ставить палатку неподалеку от машины. Хорошую такую, не чета тем, с которыми мы детстве ходили в поход. Я бы сказал, комфортабельную.
А еще они налили в пластиковый стаканчик водки и поставили к стене крайнего дома.
— Это традиция? — поинтересовался я у Сивого. — Да?
— Ага, — почесал тот бок, а после отвесил поклон. — Давай, спина не переломится. Земляной дед невеж не жалует.
Земляной дед. Это, наверное, фольклорный покровитель кладоискателей, который приносит удачу трудолюбивым и вежливым, одновременно с этим наказывая жадин и грубиянов. В принципе, все верно, сложившейся формации людей без своего покровителя никак не обойтись. У любителей пещер есть черный спелеолог, у рыбаков — святой Трифон, а тут, стало быть, земляной дед.
Шутки шутками, а этот несуществующий персонаж, похоже, и в самом деле неплохо относился к моим приятелям. Как только после обеда они металлоискатели свои расчехлили и наушники на головы напялили, так Сивый радостно гукнул:
— Опа, поклевочка!
Сигнал он поймал близ одной из почти развалившихся изб. Черные бревна, некогда являвшиеся ее стенами, сейчас торчали из провала во все стороны, и даже страшновато становилось — а не завалит ли тебя ими?
Лопатка вошла в землю, подрубая корни сорной травы, и минут через пять Пашка подбрасывал на ладони какой-то кругляш, в котором с трудом угадывалась монета.
— «Крокодильчика» поймал? — глянув через плечо приятеля, спросил у него Гендос. — Не самая плохая примета. Ходим вокруг, ищем, может быть россыпь.
— Почему «крокодильчика»? — заинтересовался я.
— Цвет монеты видишь? — пояснил Пашка. — Она почти зеленая от окиси, так что можно выбрасывать, поскольку проку никакого от нее нет. Медь же. Ген, по ходу, «двундель».
Наш друг взял монетку, подбросил ее на ладони и согласно кивнул.
— С учетом того, кем я по профессии являюсь, мне дико стыдно за невежество, но что такое «двундель»? — вздохнул я, осознавая собственное несовершенство. — Если не сложно.
— Двухкопеечная монета времен царствования Александра Первого, — охотно ответил Гендос. — Она из царских, чаще всего попадается именно в таких местах, потому практически ничего и не стоит. Конечно, все зависит от монетного двора, где ее чеканили, но раритет — он такой раритет, процентное соотношение успеха и неудачи всегда не в нашу пользу.
— «Николашки» не реже попадаются, — возразил ему Пашка. — Но тоже, как правило, «убитые».
— А вот ты сказал «в таких местах», — уточнил я. — В смысле в деревнях?
— Ну да, — Генка зачем-то начал шарить ногой в крапиве у стены. — Каждой монете — свое место.






