— А откуда у Вас этот амулет, если он такой уж редкий?
— Старый приятель одолжил, — горько усмехнулся Будочник.
А мне вдруг вспомнились слова Варвары: «Случившееся с ним — трагедия для любого из нас». Под «нами» девушка имела в виду не людей, а магов. Они думала, что я так сильно убиваюсь из-за того, что Будочник истощился.
— Я очень… рад.
— Лицеист, это весьма грубо — радоваться окончанию магической карьеры человека, — с неким укором ответил Будочник. — Пусть и такого, как я.
— Нет, я не про то…
Меня прервал топот сапог на лестнице, после чего в комнату ворвался подполковник Черевин. Вид у Алексея Антоновича был не просто встревоженный, а такой, словно его оставили на каруле, а он проспал целую войну. Казак непонимающим взглядом обвел меня и Будочника, после чего все же спросил:
— Николай Федорович, у Вас все в порядке?
Блин, я же сам отправил Иллариона за охраной! С другой стороны, а какие были варианты?
— Да, да, просто, возникло небольшое недопонимание, Ваше Высокоблагородие.
Черевин кивнул мне, после чего посмотрел на Будочника и повторил движение. Только на этот раз сомкнул каблуки и вытянулся в струнку. Подполковник не произнес ни слова, однако в каждой частичке его тела чувствовалось глубокое уважение к моему учителю. М-да уж, день откровений.
Если сейчас сюда войдет Император, объявит, что Будочник его родной брат, которого похитили в детстве, а после они пустятся в страстный индийский танец, я даже бровью не поведу.
— Лицеист, открой окна, — приказал Будочник, прикуривая еще одну сигарету. — Тут у тебя дурно пахнет.
— Табаком и пахнет, — отмахнулся я, но все же пошел выполнять поручение. Было в тоне гостя нечто подобное, с чем решительно невозможно спорить.
— Нет, у тебя в спальне пахнет тяжело больным человеком. Надеюсь, к тебе не приходили гости?
Только теперь до меня дошло, какая тут сейчас вонь. Несколько дней не мылся и ходил в судно, которое по-прежнему стояло под кроватью. Я-то уже принюхался, свои фикалии, как известно, не пахнет, но можно представить, какое неизгладимое впечатление произвел на Варвару. А ведь она и бровью не повела.
— И что теперь? — спросил я, распахивая окно.
— Лицеист, попробуй разговаривать так, чтобы тебя понимали. Это очень сильно поможет в жизни.
— Я к тому, что Вы теперь будете делать?
— А что изменилось? — закашлялся Будочник. — Я лишен магии, но по-прежнему могу тебя обучать.
— Но Вы… — я замялся, не зная, как бы помягче это сказать.
— Старая развалина, так, лицеист? — рассмеялся мой гость. — Ну, знаешь, для семидесяти восьми я выгляжу довольно неплохо. Не беспокойся, пока я могу обслуживать себя. Как только перестану, сразу скажу тебе. Ведь ты ловко обращаешься с суднами, я все правильно понял?
Он ткнул тростью мне под кровать, заставляя в очередной раз краснеть.






