Для ее родителей оказалось большим шоком пристальное внимание города к их дочери. Они явно к такому не привыкли. Но, по словам Лизы, ничего страшного не произошло. После суточного препирательства отец даже заказал ей новую вратарскую форму. Правда, втайне от жены. От греха подальше.
Я же решил сыграть на временной известности своей лицейской подруги. Хотя бы потому, что после Разлома у меня были серьезные опасения по поводу успешности состязаний. До этого ли будет людям?
Однако шестнадцать платных заявок ценой по сто рублей за команду смели за считанные минуты. Если так пойдёт, придется увеличивать квоту. Или цену. И тот, и другой вариант меня вполне устраивал.
Итого, тысяча шестьсот рублей за выходные. Плюс платное посещение для зрителей в размере пяти рублей, которые будут собирать уже по месту. В качестве контролеров и охраны от незаконного проникновения выступили мои знакомые простолюдины. Хотя я понимал, скорее всего, зайцами кто-то да проникнет. Эта проблема не решится, пока на территории завода не будет стоять нормальный забор. Но дворяне точно заплатят. Не станут же по курмышам1 лазать?
Я бы с радостью остался сам. Все, что касалось денег, мне хотелось контролировать лично. Однако от предложения Максутова нельзя было отказаться. Да и, как выяснилось, никаким предложением это не являлось. Скорее, констатацией факта.
И вот субботним морозным утром я вышел на улицу, к ожидавшему меня Конвою. В достаточно короткий срок мы доехали до границы Петербурга, к стене, где уже собралась большая часть процессии. Помимо знакомых мне Извольского, Разумовского и Максутова, здесь было очень много знатных господ. Основной частью — военных, в высоких чинах и с самым надменным выражением лица. Но всех их объединяло нетерпение, с которым они вглядывались в каждый подъезжающий экипаж.
Подобная участь не миновала и меня. Вообще, довольно неуютно чувствуешь себя, когда за тобой следят десятки взглядов. Некоторые даже кивали в мою сторону, явно узнав в молодом лицеисте застенца. Но вскоре и они утратили свой интерес, когда вдоль набережной застучали колеса очередного экипажа. Навстречу мне шагнул один лишь высокородный.
— Доброе утро, Николай, — улыбнулся Максутов, держа мундштук с тонкой сигаретой. — Великолепный день, чтобы нанести визит к твоим сородичам, не так ли?
В этом он оказался абсолютно прав. Солнце светило ярко, ветра не было, а к легкой прохладе я постепенно привык. Собственно, с этим расчетом и не взял ни одну из шинелей, которые нам выдали в лицее. Первая — легкая, суконная, с пелериной, предназначалась для слабых морозов. Вторая — плотная, шерстяная, с двухслойным плетением, рассчитывалась на крепкие холода.
— Вернуться домой после долгого отсутствия всегда приятно, — ответил я.






