— Я же сказал, что теперь буду с тобой повсюду, и я от слова не откажусь. Но это самоубийственная идея, как ты не понимаешь! Ты погубишь нас обоих.
— Но ты можешь не идти, — попыталась растолковать я Даррену. — Тем более что кто-то должен спасти Бриена, Софи и Викуэля из университета. И Клементину тоже. Неплохое дело для будущего декана.
— Я не могу тебя бросить, — лицо Даррена исказила гримаса, стоило мне упомянуть его брата, но он упрямо стоял на своём. — Мы теперь всегда будем вместе!
— Вот с чего ты это взял! — возмутилась я и помахала перед его лицом своей обожжённой кистью. Интересно, а моя мёртвая половинка избавилась от своего браслета, который ей силой надел Звояр, или этой бедняжке не повезло не только потому, что она умерла? — Как мне кажется, этот ожог показывает как раз то, что я свободна от любых обязательств перед кем-либо!
С этими словами я быстрее зашагала в сторону дома госпожи Ильинки. Сын моей хозяйки, по совместительству являющейся бессмертным сторожем кладбищ, упомянул, что её дом напоминает его сторожки. Значит ли это, что я могу шагнуть прямо из дома, где снимала комнату, в любой другой городок, где проживает госпожа Ильинка, я не знала. Но планировала узнать и поскорее.
— Да подожди ты, — Даррен снова нагнал меня, но в этот раз вырваться мне было бы сложнее, ведь он обвил меня руками за талию и прижал к себе.
Нет, я могла бы огреть его лопатой, но как-то странно это было бы. Будто я на него по-настоящему сильно обижена.
А я обижена была средне. Пусть в тюрьме он и пытался рассказать мне про наше совсем не плачевное состояние недостаточно уверенно и быстро, именно я начала первой раздеваться. И отрицать это было бы нелепо.
— Даррен, — я вздохнула, стараясь не поднимать голову и не смотреть на его губы. Потому что тогда я немедленно вспомнила бы про его поцелуи, и уйти стало бы гораздо сложнее. — Почему ты не хочешь понять это? У нас нет времени обсуждать отношения. Сначала надо спасти королевство.
Прозвучало так, что я ужасно пожалела, что рядом нет никого, кто мог бы записать это для потомков. С другой стороны, может, и хорошо, что никого не было, потому что руки Даррена не удержались на талии и теперь обнимали меня куда ниже, чем позволяли приличия.
— Ты злюка, — прошептал Даррен мне в шляпу, полями которой и скрылась от его губ и глаз. — Ты призналась мне в любви и подарила мне самую прекрасную ночь. Но не желаешь признать этого.
— Почему же, — я всё-таки посмотрела ему в лицо, пытаясь концентрироваться на глазах, а не губах. — Я вовсе не отрицаю ни первого, ни второго. Правда, мне не с чем сравнивать, поэтому априори будем считать эту ночь самой прекрасной. До тех пор, пока у меня не появится возможность проверить на практике.






