— Во-первых, я все-таки разберусь, как эта штука работает, — он осторожно, держа руку на отлете, поднял откатившийся паутиномет. Во-вторых, надо тут все досмотреть. Только осторожно. Вдруг еще что-нибудь полезное найдем?!
— Что значит «еще что-нибудь полезное»? — возмутилась Тиана. — Когда говорят «еще», подразумевают, что до этого что-то полезное УЖЕ нашли. А я что-то такого не встретила!
— Ну как же! — удивился Герман. — А вот это? — он небрежно помахал чуть не убившей его металлической загогулиной. Их тут штук сто, на этой полке! Сейчас я разберусь, как она все-таки работает, и нужно будет забрать.
— Я сказала мы уходим! — потеряла терпение девушка. — На моем ликсе этой дряни не будет! И осматривать мы больше ничего не станем! Нам нужна только информация!
Лицо у Германа резко вытянулось, он спокойным голосом ответил:
— Как скажешь.
И замолчал. Развернулся и направился в коридор, через который они пришли в комнату. Тиана почему-то не почувствовала радости от победы в споре. Да и лицо у Германа стало каким-то отстраненным, будто он больше не рядом. Захотелось забежать вперед, заглянуть в лицо, объяснить, что она ужасно испугалась. Что он чуть не умер. Что таких опасных предметов на ликсе держать не стоит, и уж точно она не хочет, чтобы его еще раз облепило этой паутиной. Тиана представила себе, что было бы, если бы Герман не успел вывернуться, и его начало бы складывать в обратную сторону. «Я бы его просто не дотащила до медкапсулы до того, как он умер! И с какой стати я должна ему что-то объяснять?! Ведет себя, как неразумный ребенок!»
— Теперь пойдем в правый проход, — сказала Тиана, рассчитывая, что Герман начнет спорить, и выберет центральный, а она ему уступит, но парень только кивнул, и направился, куда указали.
«Ну и пусть дуется!» Решила Тиана.
О том, что они все-таки выбрали правый проход, девушка скоро пожалела.
— Лучше бы мы вообще сюда не ходили! — воскликнула она, когда поняла, что видит.
— Да уж. Развлечение перестает быть таким уж развлекательным, — голос спутника был глухим и тусклым.
Помещение было очень большим. Больше, чем оба предыдущих вместе взятые. И оно было полностью покрыто гнездами из паутины. Мягкие, как шелк, теплые, как пух. Гнезда были повсюду — на полу, на стенах — до того уровня, когда начинался отрицательный уклон. А на потолке висели несколько гобеленов с картинками. Это не агит-плакаты были. Просто веселые картинки с улыбающимся хелицерами восьмилапым солнышком, с зеленой травкой и белыми облачками, с милыми животными неизвестных видов.
— У нас такие в детских садах рисовали, — сказал Герман, а потом осекся. Он случайно задел ногой гнездо, оно перевернулось, и на пол высыпались хитиновые лапки. Осторожно заглянул в другое — оно тоже не пустовало. Они все не пустовали, эти гнезда.






