Что с ними случилось? Я не в курсе?
На что я с чистой совестью сказал, что совершенно не в курсе, какие химические процессы происходят в головах этих крокодилиц. Возможно, их посетило божественное откровение.
Зина посмотрела подозрительно и сказала, что этому откровению надо язык держать за зубами и не привлекать внимания к своей одухотворенной особе. Ибо – чревато!
С чем я и согласился. Особо одухотворенных люди вообще не любят и при первой же возможности распинают на крестах.
Уже стоя возле вагона поезда номер девять Саратов – Москва, я сказал Зинаиде:
– Зин… я хочу тебя попросить…
– Похороны? – Она понимающе кивнула. – За счет больницы все сделаем. Я уже договорилась. И поминки, и памятник. Я тебе потом скажу, где похоронили.
Я тоже кивнул и сглотнул комок, перекрывший горло. Нет, все-таки я не любил Олю в том понимании, как это общепринято, увы. Но она была моей подругой, близким человеком, которых у меня в этом мире теперь… всего один. Одна. Зинаида. И больше никого нет. Потому… мне очень тяжело.
Да, в этом времени есть аналоги моих родителей, которых я еще так и не увидел. Есть и «я», вернее – буду «я» в ноябре этого года.
Есть дед с бабкой и тетка с дядькой.
Только они не мои. Мои – в моем времени. Эти – чужие. Пройдут мимо и даже не узнают. Да и как узнать в полуседом здоровенном мужике своего Мишу, который вообще-то еще и не родился?!
Ладно, все это лирика, а уже объявили отправление.
Я обнял Зину, поцеловал и пошел в вагон. Она все стояла на перроне – красивая и такая молодая, что казалось – годы ее не возьмут никогда! «Наш ответ Дункану Маклауду», – вспомнилось мне со смешком, когда фигура Зины стала тихо отплывать от меня вместе с газетным киоском. Я помахал ей рукой, она ответила, поезд набрал ход и… помчал меня в неизвестное будущее. А я сидел и смотрел в окно на проплывающий мимо такой знакомый и такой незнакомый – Саратов.
Проплыла мимо Третья Дачная, поезд вырвался за город, а я все сидел и смотрел, смотрел, смотрел… опустошенный, выжатый как лимон.
Все, что было до этого момента, – только подготовка. Настоящее начнется после того, как я брошу письма в почтовый ящик. Письма, которые сейчас лежат у меня в нагрудном кармане плаща.
----------
Глава 8
Глава 8
Москва! О сколько в этом слове… ага, точно. Еще как слилось! И отозвалось. Помню свой щенячий восторг, когда впервые сюда попал. Мне было всего ничего – четырнадцать или пятнадцать лет. Я тогда учился в геологоразведочном техникуме. На группу дали путевки в Москву – по какой-то смешной цене, вот я и поехал. Посмотреть на столицу, так сказать. Это был первый и последний раз, когда я ехал в Москву «без дела» – на самом делепосмотреть . Потом я уже ездил за продуктами и по делам.






