ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Способность к скоту — проклятие для дворянки здешних мест. О приличном браке можно забыть: никто не захочет мешать свою кровь с такой. Меня отправили в деревню, к пожилой родственнице. Всё, что осталось, — ветхое имение и оттачивание дара. Скотский талант, значит? Только хвосты у коров крутить? Просто вы не умеете обращаться с друидом... то есть развивать его как следует. Барыня Друидка Елена Шатилова Способность к скоту — проклятие для дворянки здешних мест. О приличном браке можно забыть: никто не захочет мешать свою кровь с такой. Меня отправили в деревню, к пожилой родственнице. Всё, что осталось, — ветхое имение и оттачивание дара. Скотский талант, значит? Только хвосты у коров крутить? Просто вы не умеете обращаться с друидом... то есть развивать его как следует. ==================== Глава 1 Глава 1 — Скотский дар? Это какая-то ошибка! — прогудел мужской голос, словно из трубы, но недовольные, даже злые нотки я расслышала. — Барыня умерла! — внезапно закричал второй голос уже над самым ухом, женский с дребезжащими ноткам. Какая к лешему барыня? — я сделала попытку хоть что-то сообразить. Неожиданно меня начали бить по щекам, да так чувствительно, обжигающе больно, что я застонала. Хотя хотелось выругаться и перехватить руку, но любая попытка пошевелиться ни к чему не приводила, меня словно держали по рукам и ногам. — Не ори, Марфа, жива твоя барыня! Вон, шевелится, — опять тот голос с раздражёнными нотками. — Это точно ошибка, господин верификатор! Не может быть у неё с

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Что за дичь творится? Никогда таких странных снов не видела.

Двигаться совсем не хотелось, руки и ноги ватные, голова тяжёлая. Попыталась разодрать веки, слипшиеся ресницы с трудом, но разошлись. Первое, что я увидела это лицо пожилой женщины в странном чепчике с рюшечками.

Вместе с картинкой появились и запахи. Первое, отчего я скривилась, это стойкий запах лекарств, меня словно головой окунули в смесь самых вонючих настоек. К ним примешивался запах воска, дыма и кислый запах пота. Последнее, походу, от меня.

— Ой, душечка моя, очнулась! Радость-то какая! — судя по голосу, это и была Марфа.

Она убралась с обзора, и я увидела белый потолок с тёплыми отблесками солнца. Не ровный, а шероховатый, местами с трещинками. Я, как современный человек, привыкший к идеальным натяжным потолкам, быстро это заметила. Следующее, что я увидела, вообще выбило из колеи — большая винтажная люстра. И это не всё, там не было лампочек, торчали оплавившиеся толстые свечи.

Я повернула голову в сторону окна, из которого лился утренний свет, мягкий, золотистый, его ни с чем не спутаешь. Большое, обрамлённое светлыми лавандовыми портьерами. Вся комната была светлая, приятных глазу пастельных тонов, но прямо для типичной девочки. Я для себя предпочитала что-то похолодней и темней, под стать характеру, никогда не была нежной девочкой.

Странный сон.

Ко мне подошла ещё одна женщина и положила горячую руку на лоб. Красивое печальное лицо, не просто печальное, она глубоко переживала за меня.

— Как себя чувствуешь, Катенька?

Скривилась, никогда не любила, когда меня так называют. Катя, Екатерина, Катюха, да хоть Кэт, но не уменьшительно-ласкательные. Хотелось ответить стандартно «нормально», но обстановка не дала это сделать.

— Хорошо, — голос был сухой, скрипучий и чужой.

Я попыталась привстать, охватив взглядом остальных присутствующих. Чуть в стороне от двери молчаливо стояли ещё четыре девицы разных возрастов с разбросом, примерно от пяти до шестнадцати лет, все в похожих светлых платьях, аккуратные причёски, да и сами похожи на женщину, которая стояла рядом.

— Лежи, доченька, поправляйся. Не слушай папеньку, это он сгоряча так сказал. Найдёт тебя твой суженый. И правильно сказал верификатор, каждый дар ценен, — говорила, а у самой губы дрожали.

Пока не понимала, что происходит, поэтому просто закрыла глаза, может, проснусь.

* * *

Когда я очнулась в следующий раз, то сразу поняла — в самой ситуации всё по-прежнему. Единственное, что изменилось — я осталась одна в комнате. Перевернулась набок — всё та же странная винтажная обстановка, словно из фильма про девятнадцатый век. Грудь не болела, но муть в голове не давала нормально думать и всё ещё оставалась надежде, что это сон.