Но план, мною составленный, учитывал только начальный и обязательно победный вариант войны, а теперь, когда выяснилось, что блицкриг не выкатил нас на меридиан Архангельск – Астрахань, план «Барбаросса» стал бумажкой, а впереди вермахт ожидает затяжная война… В это время (или чуть позже) из инспекционной поездки по Восточному фронту вернулся генерал Артур Нёбе, начальник уголовной полиции, который по долгу службы был связан с гестапо. Вот именно в гестапо и были зафиксированы его вещие слова: «Мы не только проиграем войну. На сей раз мы потерпим настоящее военное поражение – в этом у меня нет никаких сомнений…» Оба они, и Фельгиббель и этот Нёбе, думали одинаково, что спасти Германию сейчас может только одно: если Гитлер найдет отмычки к сердцу Сталина, чтобы с ним примириться. И это даже странно, ибо 7 октября 1941 года Сталин – не постыдившись присутствия Г. К. Жукова, нервно указывал Лаврентию, чтобы его агентура нащупала способы установить условия мира с Германией. Эрих Фельгиббель и Артур Нёбе будут повешены. Гитлером! …Вермахт уже накатывался на Москву. * * * При устранении Буденного заодно досталось и работникам Генштаба. «Сталин упрекал нас в том, что мы, как и Буденный, пошли по линии наименьшего сопротивления: вместо того чтобы бить врага, стремимся уйти от него», – с явной горечью вспоминал об этом времени наш прославленный маршал А. М. Василевский. Сталин доверил Юго-Западный фронт маршалу Тимошенко, пылкий оптимизм которого ему всегда нравился. Однако немцы уже замкнули Киев в кольцо, а Сталин не разрешил отведения частей, в плен попали многие-многие тысячи («пропали без вести» – так гласила терминология того времени), вся Правобережная Украина осталась под пятой оккупантов, а перед танками Эвальда Клейста открылся широкий стратегический простор… Тимошенко распорядился по своим отступающим войскам – занять жесткую оборону! Между тем наступление вермахта развивалось, 6-я армия под командованием Рейхенау двигалась, как таран, в авангарде группы фельдмаршала фон Рундштедта. Фронт трещал. 3 октября немецкие войска вступили в Орел, 6-го числа они уже вкатились в Брянск, через два дня Клейст уже развертывал танковые колонны в самом опасном для нас направлении – на Ростов и Таганрог. Именно в эти дни Гитлер, убедившись в успехе на юге, вернулся к давней мысли о продолжении натиска на Москву. – Не ослабляя движения на Харьков, – предупредил он… Манштейн уже откатился к югу, чтобы штурмовать Севастополь, но армия фельдмаршала фон Лееба вдруг взяла Шлиссельбург, отсекая Ленинград от страны, и город оказался в кольце блокады. Чтобы спасти Ленинград от гибели и вымирания, срочно формировалась 2-я ударная армия; командовать ею стал некий генерал Г. Г.

Об этой истории
Последний борт из Сталинграда увозит не только раненых и счастливчиков со справками, но и семь мешков писем. Геббельс надеется выстроить на них бессмертную легенду о героизме. Но солдаты Паулюса пишут иное: «Меня никто не убедит умереть со словами „Хайль Гитлер!“». Из двух процентов веры миф не слепишь. Сам фельдмаршал, объявленный в рейхе погибшим героем, встречает 1946 год в Нюрнберге. Он входит в зал суда под вспышки фотокамер — живой, подтянутый, с непроницаемым лицом. Он клянется на Библии говорить правду и рассказывает о том, как зарождалась агрессия. А адвокаты нацистов уже точат зубы, чтобы превратить его из свидетеля в подсудимого.
История продолжается: другие книги





