ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Над головой, на узком карнизе, вжавшись в фасад, замерла фигурка. Сорочка — единственная одежда, на ноге болтается один тапок. Пара к нему валялась на балконе Валида. Глазищи — в пол-лица, распахнутые от ужаса. Бледная кожа… и лицо, от которого не оторваться. Терлоев мысленно отвесил себе оплеуху. Ротозей, мать твою! Девчонка вот-вот сорвется, а он любуется. Нашел время. Он плавно, боясь спугнуть, вытянул руку, раскрыв ладонь — мол, стой, не дергайся. — Эй, — позвал он негромко, голосом, в котором не было и тени сомнения. — Замри. Поняла? Ни шагу. Девушка обернулась на голос и коротко кивнула. Выглядела она так, будто сама не помнит, как очутилась за чужим ограждением. Вот это номер, сынок… Его лоджия была ближайшей к ней. Похоже, она вылезла именно оттуда. Значит, там у тебя не просто мебель двигали, а форменный хаос устроили. Внутри Валида что-то зазвенело, как тронутая струна. Но разборки подождут. Он мертвой хваткой вцепился в поручни. — Я сейчас подойду. Если слышишь — кивни. Она свалилась ему с неба. Вернее, с этажа выше. Иногда одного взгляда достаточно, чтобы пропасть навсегда. Вступить на тропу одержимости. Читать дальше

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Достаточно взгляда

Марина Кистяева

Над головой, на узком карнизе, вжавшись в фасад, замерла фигурка. Сорочка — единственная одежда, на ноге болтается один тапок. Пара к нему валялась на балконе Валида. Глазищи — в пол-лица, распахнутые от ужаса. Бледная кожа… и лицо, от которого не оторваться.

Терлоев мысленно отвесил себе оплеуху. Ротозей, мать твою! Девчонка вот-вот сорвется, а он любуется. Нашел время. Он плавно, боясь спугнуть, вытянул руку, раскрыв ладонь — мол, стой, не дергайся.

— Эй, — позвал он негромко, голосом, в котором не было и тени сомнения. — Замри. Поняла? Ни шагу.

Девушка обернулась на голос и коротко кивнула. Выглядела она так, будто сама не помнит, как очутилась за чужим ограждением.

Вот это номер, сынок… Его лоджия была ближайшей к ней. Похоже, она вылезла именно оттуда. Значит, там у тебя не просто мебель двигали, а форменный хаос устроили.

Внутри Валида что-то зазвенело, как тронутая струна. Но разборки подождут.

Он мертвой хваткой вцепился в поручни.

— Я сейчас подойду. Если слышишь — кивни.

Она свалилась ему с неба. Вернее, с этажа выше.

Иногда одного взгляда достаточно, чтобы пропасть навсегда.

Вступить на тропу одержимости.

====================

ГЛАВА 1

ГЛАВА 1

Сверху что-то грохнуло. Тяжелое такое.

Валид приглушенно выругался.

Он предупреждал этого сыночку-корзиночку, что башку его открутит, если тот не успокоится и не перестанет устраиваться черт-те что у себя?

Предупреждал…

Он же его размажет… Честное слово.

Если чел не понимает по-хорошему, значит, он объяснит по-плохому.

Смена у Валида выдалась тяжелой. День тоже. Он приехал домой злой и раздраженный.

У подъезда его тормознула какая-то бабулька. Кажется, Марья Васильевна, и очень долго и настойчиво рассказывала о состоянии своего давления.

Но где, черт побери, он и где давление?

А нехер, Валид Адамович, было при переезде на вопрос «лавочных» жительниц, кем он трудится, говорить правду!

Валид работал стоматологом. Ему его работа нравилась, он ее уважал.

Но… Пошли последствия.

Теперь бабушки нет-нет да намекали о необходимости оказания первой медицинской помощи.

Проще говоря, это звучало так. Или ты, соколик, нам зубы бесплатно лечишь – нет-нет, мы, конечно, сделаем вид, что жаждем заплатить, но ты же понимаешь, что должен от денег отказаться, ибо молодой и вон на какой крутой тачке ездишь (цитата дословная), – или житья тебе не будет.

Надо было называться урологом. Бабушки пока определили бы, что это за фрукт такой, успели бы помереть.

Валид не против помощи. Наоборот, за. Но не когда его загоняют в угол и что-то навязывают.

Он с детства ненавидел, когда его пытались прогнуть.

Попросили бы по-человечески… Мол, сынок, денег нет, пенсию задерживают, помоги… Он бы в лепешку разбился, по ночам работал, но всем помог. А тут!..