Шли они, «зонтовские», из Лесгородка по бетонке: Мюллер, Серый, Бухан и Лёха с Пищиком. Вдруг видят – «жигуль» на обочине, с московским номером, и дядька раскорячился, колесо меняет. А время к вечеру, на дороге никого. Мюллер говорит, шепотом: – Зольдатен, лопатник видали? У мужика и вправду из заднего кармана бумажник торчал, крокодиловой кожи. Или, может, черепаховой – короче, богатый лопатник, блестящий. – Пищик, Лёха, Серый, в кусты! – скомандовал Мюллер. – Бухан, отстал на десять метров. И пошел к машине, не спеша, вразвалочку. Серый из кустов смотрел – сердце колотилось. Неужто в натуре на гоп-стоп мужика возьмет? Это ведь не у пацанят возле школы гривенники трясти, это статья, «разбой» называется. А москвич, хоть и оглянулся на звук шагов, но ничего такого не подумал. Мюллер собой не ахти какой страшный: рыхлый такой белобрысый пацанок, коротко стриженный, во всем черном. На шпану не похож. Настоящая фамилия у старшого «зондеркоманды» была Мельников, по-немецки «Мюллер», как в кино про Штирлица. Он был задвинут на фрицах. Себя велел звать «группенфюрером», язык сломаешь. Пацанов с Куйбышевской улицы всегда называли «зонтовскими» – из-за кафе «Дружба», где летом на улице зонты выставляют. Так Мюллер переделал по-своему, сказал: «Мы теперь будем не зонтовские, а зондеркоманда, ясно?» «Зондеркоманда», конечно, красивее, кто спорит. Короче, подходит Мюллер к дядьке, остановился, сказал ему чего-то или, может, спросил. Мужик, не оборачиваясь, ответил. Тогда Мюллер как размахнется – и хрясь ребром ладони по наклоненной шее. Тот так и шмякнулся мордой в бампер. А сзади уже Бухан подлетел, и ногой, ногой. Когда Серый с остальными подбежали, лопатник был уже в руках у Мюллера, а Бухан дядьку за щиколотки выволакивал – тот с перепугу под тачку полез. Мюллер документы раскрыл, прочел вслух фамилию, имя-отчество, адрес. – Гляди, – говорит мужику, – мусорам стукнешь, тебе капут. А по дядьке видно было, что никуда он не стукнет – до того перетрухал. Только канючил: – Ребят, паспорт с правами отдайте, а? Дал ему Мюллер вместо паспорта ботинком по ребрам, кинул выпотрошенный лопатник, и все дела. После поделил бабки, целых пятьдесят пять рублей: тридцатник себе взял, пятнадцать рублей Бухану. А Лёхе, Пищику и Серому чирик на троих. Еще и сказал: – Эх вы, шестеренки. Прибежали на готовое. Фольксштурм какой-то, а не зондеркоманда. Один Бухан – боец, и у того вместо башки кастрюля. Что такое «фольксштурм», Серый не знал, но что в городе «зонтовские» числились не в большом авторитете, это факт. И пацанов маловато, и настоящих быков среди них нет. Бухан, хоть и здоровый, но тупой, что правда, то правда.

Об этой истории
Автобус разнесло в лепешку, но двое парней с заднего сиденья отделались царапинами. Для района — чудо. Для Роба, которого при всех унизил золотой мальчик Солнцев, и для Серого, который ехал домой к отчиму, обещавшему его убить, — это шанс, что все как-нибудь утрясется. Вот только утрясается не так, как хотелось бы. Очнувшись в реанимации, Роб слышит музыку, которой нет. В голове у него звучит чужой голос, а глаза доктора вспыхивают зеленым. Парень списывает всё на контузию. Но чем дольше он лежит, глядя в беленый потолок, тем яснее понимает: авария была не случайной. И то, что он теперь слышит и видит, — не галлюцинация. Это только начало чего-то большего.
История продолжается: другие книги





