ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Советские дети выбирали «Пепси» точно так же, как их родители выбирали Брежнева. Вавилен Татарский родился задолго до исторической победы красного над красным и даже не подозревал, что станет копирайтером. Он хотел писать стихи, но вечность, которой он собирался служить, взяла и кончилась — вместе с СССР. Осталась только Манька из обувного магазина и ботинки с пряжками-арфами, пылящиеся на витрине. Татарский устроился в коммерческий ларек, где научился по рукам определять, можно ли обсчитать клиента. А потом его нашел однокурсник Морковин и объяснил главное: в стране все берут кредиты, пьют «Смирновскую» и заказывают рекламные клипы. Задача сценариста — загипнотизировать заказчика, пока тот не протрезвел и не передумал. И вот Татарский уже сидит перед кондитером в клубном пиджаке, брякает фальшивым «Ролексом» и спрашивает: «А вы не боитесь, что всё может кончиться?»

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Слушай, – тихо спросил Татарский, когда Семен вернулся за свой терминал, – а что это значит – «из анально-вытесняющего»?

– Так наш отдел называется.

– А почему такое название странное?

– Ну, это общая теория выборов, – наморщился Морковин. – Короче, всегда должно быть три вау-кандидата – оральный, анальный и вытесняющий. Только ты меня не спрашивай, что это значит, у тебя допуска пока нет. Да я и сам плохо помню. Могу только сказать, что в нормальных странах обходятся оральным и анальным, потому что вытеснение завершено, а у нас все только начинается и вытесняющий нужен. Мы на него кладем пятнадцать процентов в первом туре. Если тебе интересно, могу допуск выписать. Зайдешь к Марлену в отдел народной души, он тебе объяснит.

– Ладно, – сказал Татарский, – Бог с ним.

– Правильно. На фиг тебе надо мозги размножать за такую зарплату. Чем меньше знаешь, тем легче дышишь.

– Точно, – сказал Татарский, отметив про себя, что, если «Давидофф» начнет выпускать брэнд «ultra lights», лучше слогана не найти.

Морковин раскрыл папку и вооружился карандашом. Из деликатности Татарский отошел к стене и стал изучать пришпиленные к ней кнопками бумаги и картинки – их было множество. Сначала его внимание привлек большой плакат с Антонио Бандерасом в голливудском шедевре «Степан Бандера». Бандерас, романтически небритый, с футляром от огромной бандуры в руке, стоял на окраине условной Жмеринки и грустно смотрел на разбитую «тридцатьчетверку» в крапивно-подсолнуховом чаппарале. С первого взгляда на толпу вислоусых селян в расшитых петушками пончо, которые жмурились на красно-желтое фотографическое солнце, делалось ясно, что фильм снимали в Мексике. Плакат был не настоящим – это был коллаж. Неизвестный шутник аккуратно подмонтировал жопастую пару девичьих ног в темных колготках к торсу Бандераса в тяжелом кожаном жупане. Под изображением был слоган:

SAN-PELEGRINO

ЭТУ СВЯЗЬ НЕ РАЗОРВЕТ НИЧТО

Прямо на плакат скотчем был приклеен факс на бланке компании «Янг энд Рубикам». Он был коротким:

Серега! Перетер. Окончательная коррекция брэнд-эссенций на два квартала:

Чубайс – отвага на пожаре / зеленые в банке

Лебедь – правда в камуфляже / порядок в бабочке

Явлинский – think different / think doomsday [31] (Apple не возражает)

Ельцин – стабильность в коме / демократия в гробу

Hi there [32] ,

Эдик.

– Для Чубайса слабовато они придумали, – сказал Татарский, поворачиваясь к Морковину, – а коммунисты где?

– Их в оральном отделе сочиняют, – ответил Морковин. – И слава Богу. Я бы за две зарплаты не стал.

– А там что, больше платят?

– Так же. А есть ребята, которые у них за бесплатно вкалывать готовы. Одного, кстати, сейчас увидишь.