ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Советские дети выбирали «Пепси» точно так же, как их родители выбирали Брежнева. Вавилен Татарский родился задолго до исторической победы красного над красным и даже не подозревал, что станет копирайтером. Он хотел писать стихи, но вечность, которой он собирался служить, взяла и кончилась — вместе с СССР. Осталась только Манька из обувного магазина и ботинки с пряжками-арфами, пылящиеся на витрине. Татарский устроился в коммерческий ларек, где научился по рукам определять, можно ли обсчитать клиента. А потом его нашел однокурсник Морковин и объяснил главное: в стране все берут кредиты, пьют «Смирновскую» и заказывают рекламные клипы. Задача сценариста — загипнотизировать заказчика, пока тот не протрезвел и не передумал. И вот Татарский уже сидит перед кондитером в клубном пиджаке, брякает фальшивым «Ролексом» и спрашивает: «А вы не боитесь, что всё может кончиться?»

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Да вон она, кстати. Нам вон в тот дом. Тут самый грязный пивняк под Москвой. Леня любит здесь пивка попить по выходным. Чтобы ощутить как следует, чего он в жизни достиг.

Пивная, помещавшаяся в подвальном этаже облезлого кирпичного дома недалеко от железнодорожной платформы, действительно была на редкость грязна и зловонна. Народ, жавшийся по столикам с чекушками водки, был вполне под стать заведению – несколько не вписывались в среду только два бандита в спортивных костюмах, стоявшие за столиком возле входа. Татарского поразило, что Азадовский поздоровался с несколькими посетителями – видимо, он действительно был здесь завсегдатаем. Саша Бло зацепил одной рукой две кружки бледного пива, схватил другой Татарского под руку и потащил его за дальний столик.

– Слушай, – заговорил он, – а у меня к тебе дело. У меня два брата сюда переехали из Еревана и решили бизнес начать. Короче, открыли эксклюзивное похоронное бюро с высшим классом обслуживания. Просто прикинули, сколько здесь бабок зависло между банками. Их все сейчас выбивать начинают друг из друга, так что на рынке возникла реальная ниша.

– Это точно, – сказал Татарский, поглядывая на бандитов у входа, которые пили чешское пиво из принесенных с собой бутылок. Было непонятно, что они делают в таком месте, – хотя, возможно, ими двигала та же мотивация, что и Азадовским.

– В общем, чисто по дружбе, – продолжал тараторить Саша Бло, – напиши мне для них нормальный слоган, чтобы по целевой группе реально работал. Раскрутятся – заплатят.

– А чего, тряхну стариной, – ответил Татарский. – Какая легенда у нашего брэнда?

– Я ж сказал – смерть экстра-класса.

– А фирма как называется?

– По фамилии. Похоронное бюро братьев Дебирсян. Подумаешь?

– Сделаю, – сказал Татарский. – Какие проблемы.

– Кстати, – продолжал Саша, – ты смеяться будешь, но у них один наш знакомый уже клиентом был. Жена, перед тем как свалить отсюда, проплатила похороны по первому разряду.

– Это кто же?

– Помнишь Ханина из агентства «Тайный советчик»? Завалили.

– Вот ужас. Я и не слышал. Кто?

– Кто говорит – чечены, а кто говорит – менты. Что-то там из-за бриллиантов. Темное, короче, дело… Ты куда?

– В туалет, – ответил Татарский.

Уборная была даже грязнее, чем остальная часть пивной. Глядя на стену в геологических потеках, поднимавшуюся над писсуаром, Татарский заметил треугольный кусок отслоившейся штукатурки, удивительно похожий по форме на бриллиантовое ожерелье с фотографии, висевшей в туалете у Ханина. При первом взгляде на это образование жалость к бывшему начальнику, заполнившая душу Татарского, алхимически трансформировалась в заказанный Сашей Бло слоган.

Выйдя из туалета, он остановился – его поразил внезапно открывшийся вид.