Люба возвращалась от адвоката в глубокой задумчивости: она до мельчайших деталей знала всё о больничной документации, но домашние документы были во введении Михаила, она даже до конца не представляла, какой недвижимостью он владеет. Квартира и дом – это понятно, но вот в прошлом году в Турции нарисовалось жильё. Михаил сначала сказал, что товарища, потом оказалось, что его – такой сюрприз. Интересно, какие сюрпризы у него ещё в запасе. В кабинете мужа стоял сейф с бумагами, но какие именно документы там хранилось, Люба прежде не любопытствовала: понятно, что там рабочие справки, связанные со строительством, но, может быть, и не только они. Надо будет, придя домой, посмотреть; шифра она не знала, но подобрать несложно: муж всегда ставил паролями дни рождения – свой, жены или дочери.
Однако вернувшись домой, Люба даже не подошла к кабинету мужа. Едва переступив порог, она почувствовала тяжесть, какой не бывало у неё никогда прежде. Она бродила по квартире, не находя себе места. Вот в этом кресле вечерами сидел Михаил, а теперь это кресло пустует и всегда будет пустовать, это забытая трубка её мужа, лежит на комоде, напоминая о его совсем недавнем присутствии. Каждая вещь говорила: «Ещё неделю назад ты была не одна. А теперь и всегда будешь одна». Люба не смогла заставить себя поесть – извлеченные из холодильника йогурт и сыр так и остались лежать на кухонном столе. У Любови Александровны, всегда умевшей собраться силами и взять себя в руки, не было сил есть, не было сил думать о каких-то документах, не было сил ни на что. Видимо, запас прочности иссяк. Всю неделю, проплакав ночи напролёт, утром она, стиснув зубы, старалась высушить слёзы, покрасить зареванное лицо и выйти из дома с безмятежной улыбкой, так, чтобы никто не подумал, что она наполовину мертва. Неделю держалась, и вдруг руки опустились.
Люба позвонила Людмиле:
– Мила, давай никуда не поедем.
– Это ещё почему? – удивилась подруга.
– У меня нет сил куда-то ехать. Я не хочу никого видеть, ни с кем общаться.
– Здрасьте! Ты дома совсем сдохнешь от тоски, а так, в поездке сместишь внимание с Мишкиного ухода. Как решили, так и сделаем. Собираемся и в субботу выезжаем. Ключи от дома тебе отдали?
----------
Глава 6
Деревня Луконино представляла собой одну очень длинную улицу с тянущимися вдоль неё некрашеными бревенчатыми избами. В основном, это были те самые большие северные дома, которые Любовь и Людмила видели только в исторических фильмах: фасадная часть – для семьи, задняя половина – для скота. Заметно было, что деревня, очень большая, когда-то была густонаселённой, но сейчас две трети домов стояли заколоченными, а палисадники заросли бурьяном.
– Тут в округе все деревни давно опустели, – объяснил Любе Николай.






