ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Смерть забрала меня — и выбросила обратно, в моё прошлое. Девяностые. Приют. Тот день, когда я потерял друга детства. В прошлый раз я ничего не мог поделать. За воротами уже караулили бандиты, охотники за новыми мальчиками — теми, кого можно согнуть и втянуть в грязь. Именно тогда начались сломанные судьбы. Но сейчас я вооружён знанием. Я помню каждого: предателя, будущего уголовника, того, кто умрёт слишком рано. Судьба дала мне ещё один круг — и я не оставлю этим ублюдкам ни единого шанса. Пусть я снова просто детдомовец. Но на этот раз девяностые узнают, кто я такой. Читать дальше

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Малолетка. Не продавайся

Валерий Александрович Гуров

Смерть забрала меня — и выбросила обратно, в моё прошлое.

Девяностые. Приют. Тот день, когда я потерял друга детства.

В прошлый раз я ничего не мог поделать. За воротами уже караулили бандиты, охотники за новыми мальчиками — теми, кого можно согнуть и втянуть в грязь. Именно тогда начались сломанные судьбы.

Но сейчас я вооружён знанием.

Я помню каждого: предателя, будущего уголовника, того, кто умрёт слишком рано. Судьба дала мне ещё один круг — и я не оставлю этим ублюдкам ни единого шанса.

Пусть я снова просто детдомовец. Но на этот раз девяностые узнают, кто я такой.

====================

Глава 1

Глава 1

В прошлый раз в этот день Игоря убили через час. Сейчас у меня был час, чтобы всё это переиграть.

Лето девяносто третьего в нашем детдоме пахло пылью, жаром и котлетой из столовки.

На моём гипсе, с внутренней стороны запястья, синело шариковой ручкой: «Не продавайся». В прошлый раз я это уже просрал.

В детдоме все жили одним: вот-вот начнётся настоящая жизнь. Я уже знал другое: иногда всё решает одна вовремя прожитая минута.

Игорь верил красиво — широко, по-дурацки, с горящими глазами. В прошлый раз именно это в нём и убили первым. Тогда он ещё ничего не знал и сказал:

— Ничего, пацаны, заживём по-людски!

Лёха влез сразу — быстро, жадно, уже примеряя на себя чужую красивую жизнь как свою. Если в воздухе пахло шансом, он всегда лез первым.

— Тачка будет у меня «девятка» вишнёвая. И шмот — фирма. Кроссы — не «Абибас» с рынка, а нормальные. И жвачку буду блоками брать…

Я ждал нужной минуты.

Левая рука чесалась под гипсом, но сейчас это была не помеха, а часть хода.

— Улыбайтесь, ребята, это же память, — позвала Аня своим медовым голосом.

Аня держала на плаву весь этот дурдом — и мелких, и нас. Она подняла «Полароид» — чёрную, дорогую штуку, которая в нашем дворе выглядела как вещь из другой жизни.

Мы стояли во дворе втроём — я, Игорь и Лёха. Последний снимок до того, как этот день сломается. И в этот момент из окна главного корпуса загрохотал Наговицын:

— Золоткой упала с неба звезда…

Песню врубили на весь двор, и вся эта орда — орущая, пыльная, вечно голодная — вдруг притихла. Младшие прилипли к окнам, как к кино. Шансон звучал как обещание взрослой жизни — дешёвое, громкое и потому особенно опасное.

Аня щёлкнула, аппарат зажужжал, и карточка выползла наружу — белая, ещё слепая. Через час всё на ней уже ничего не будет стоить.

Ну а пока… Лёха выхватил фото первым — конечно, первым. Он поднёс карточку к глазам, жадно следя, как проявляется изображение:

— О, я тут вообще нормально вышел.

Игорь сразу сунулся ему через плечо.

— Дай глянуть-то.

На снимке я смотрелся серьёзнее остальных.

— Валер, ты чего такой? — Игорь ткнул меня локтем по-дружески. — Как будто уже всё знаешь.