ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Мне достался российский престол? Я теперь Пётр III? Вот так шутка мироздания! Однако сперва нужно выжить — тело, доставшееся мне, сжигает оспа. Эта книга открывает цикл. Вновь автор играет с идеей «что было бы, если…». Ход истории не изменится, как не исчезнет и тяга людей её переписать. В наше время умирает бизнесмен Сергей Викторович Петров. Его единственная надежда — загадочная структура, способная исцелить и омолодить безнадёжного. Но всё идёт не по плану. Наследник Денис Старый Мне достался российский престол? Я теперь Пётр III? Вот так шутка мироздания! Однако сперва нужно выжить — тело, доставшееся мне, сжигает оспа. Эта книга открывает цикл. Вновь автор играет с идеей «что было бы, если…». Ход истории не изменится, как не исчезнет и тяга людей её переписать. В наше время умирает бизнесмен Сергей Викторович Петров. Его единственная надежда — загадочная структура, способная исцелить и омолодить безнадёжного. Но всё идёт не по плану. ==================== От автора От автора Что именно подвигло меня взять тему попаданчества в яркий и судьбоносный XVIII век, не могу ответить ни уважаемому читателю, ни себе. Долго я сопротивлялся мыслям и желаниям прикоснуться к эпохе, которая уже и так немало воспета, как, рискую причислять себя, моими коллегами, так и кинематографом, изобразительным искусством. Полтора года, прохаживаясь по лесу или парку, где фантазировал над сюжетами и психологией поступков своих героев иных книг, то и дело перескакивал на тему, которую собираюсь поднят

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Так что приехать, отстреляться, уйти, оставляя «подарки» в виде фугасов для преследователей, накидать по дороге еще и рогаток и стального чеснока, чтобы замедлить преследование и все, дело сделано. Французы ночью атаковать не станут — это просто невозможно, поэтому вероятность успеха авантюры есть. А в это время в тылу у неприятеля порезвятся диверсанты, переодетые во французскую форму.

— Вы меня удивили, Петр Александрович. Признаться, я был уверен в авантюрности затеи. Но, то, что представилось взору с первыми лучами солнца в лагере неприятеля, говорит и о французских потерях и о резком падении духа их солдат, — восхищался Репнин, всматриваясь в подзорную трубу. — Но они не отступят. Сейчас это уже дело чести для Морица.

— Да, Василий Аникитич, я и сам до конца не верил в успех, но как-то сказал мне один молодой человек, невозможное таковым считает и неприятель, по сему сделай невозможное и порази не ожидавшего врага, — усмехнулся Румянцев.

— И кто же такой мудрец в нашем Отечестве, Петр Александрович? — проявил любопытство командующий.

— Вы не поверите, — наследник престола российского Его Высочество Великий князь Петр Федорович, внук Петра Великого, — генерал-поручик произнес полное титулование наследника.

— Простите, действительно, верится с трудом, — Репнин задумался, уж кому, как не ему знать Петра Федоровича, Василий Аникитич сам лично покупал солдатиков наследнику, а тут такие изречения.

— Позвольте отлучиться, пришел доклад о потерях неприятеля за ночь, — спросил дозволения Румянцев и, услышав «да, конечно», отошел к стоящему в двадцати метрах от шатра командующего Степану.

Минут пять Румянцев разговаривал со странным казаком, потом повеселевший вернулся к командующему.

— Потери: два склада с бомбами и гренадами, до двух сотен убитых и порядка трех сотен раненых солдат и офицеров, это без учета кирасиров, которых еще шестьдесят семь убито. Уничтожено восемь пушек неприятеля. Генерал Лерье погиб, его тело принесли в наш лагерь, атака французов назначена через два часа, — пересказал доклад Степана Румянцев.

— Я не перестаю удивляться. Бой еще не начался, а мы выбили уже батальон лучших кирасир неприятеля. Жаль, что их все равно намного больше нашего. И откуда точные цифры по кирасирам, и данные по началу атаки? — поинтересовался Репнин.

— Кирасиров раздели казаки, посчитав своим трофеем, а откуда данные об атаке, я даже сам не хочу знать. Это подлые приемы, сударь, — Румянцев надел маску искреннего сожаления.

На самом же деле, Петр Александрович не сильно то и переживал, что казаки пытают врага на предмет информации, которая может спасти сотни человек, а то и все русское войско.