ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Сергею Девойно выпал невероятный подарок — второй заход в собственную биографию. Смерть в пенсионном возрасте возвращает его в тело, каким оно было в 1975 году. Тогда он — слесарь с Минского тракторного завода, сирота, живущий в общежитии и не имеющий ни копейки. Условия скромные. Но у Сергея есть знание грядущего, а значит, шанс не наступить на те же грабли. Реваншист Анатолий Дроздов Сергею Девойно выпал невероятный подарок — второй заход в собственную биографию. Смерть в пенсионном возрасте возвращает его в тело, каким оно было в 1975 году. Тогда он — слесарь с Минского тракторного завода, сирота, живущий в общежитии и не имеющий ни копейки. Условия скромные. Но у Сергея есть знание грядущего, а значит, шанс не наступить на те же грабли. ==================== Глава 1 Глава 1 1. Вокруг была тьма. Но не ночь — та не бывает такой непроглядной. Как ни укрывай окна шторами, свет все равно пробьется, и привыкший к темноте глаз различит проступающие в серой мгле стены и мебель. На забытье мое состояние тоже не походило: ведь я размышляю? Сон? Сны не бывают черными — это миф. Спящий человек всегда что-то видит: людей, животных, дома, природу… Ничего подобного вокруг не наблюдалось: тьма стояла плотная, почти осязаемая. Я попробовал пошевелить руками, затем ногами — ничего не вышло. Я вообще не чувствовал своего тела — его будто и не было. «Значит, я умер, — пришло осознание. — Дочь обрадуется». Странно, но эта мысль почему-то не взволновала. Да и с чего? Со дня, когда меня выкинули

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Он заболел и умер на ее руках. Потом была война, эвакуация, но Елена Сергеевна бережно сохранила литературное наследие мужа. Благодаря ей, роман «Мастер и Маргарита» увидел свет.

— Сережа…

В серых, огромных глазах — слезы. Надо отвлечь.

— Откуда у тебя такое редкое имя? Лилия…

Заулыбалась. Человеку приятно слышать свое имя. Об этом еще Карнеги писал.

— Папа назвал. Ксендз был против, крестить не хотел. Говорил: «Лилия — то квят[3]!» Но папа настоял…

Так она еще и католичка! Очень хорошо. Католики умеют воспитывать дочерей. Те вырастают хозяйственными и ценят семью. Повезло мне — ох, как повезло! Девочка из многодетной семьи — значит, не избалована. Деревенская — следовательно, работящая. Да еще католичка. Эта не бросит семью ради подачек итальянских стариков…

— Суровый у тебя отец!

— Ага! — смеется она. — Но ты не бойся: это только с виду. Он добрый. Тебя примет как сына.

— Ну-ну… — подношу ее ладошку к губам, одновременно бросая взгляд на часы. — Идем! Не то опоздаем.

Давали «Афоню». Зал был полон. Не приди мы заранее, билетов не купили бы. Свет погас, фильм начался. Зал то и дело разражался хохотом, Лиля тоже смеялась. Мне было грустно. Разумом человека из другого времени я видел то, чего не замечали здесь: сдвиг ценностей. Формально в СССР сегодня герой — человек труда. Производитель материальных благ и ее защитник. Рабочий, инженер, ученый, офицер… Но на деле — тот, кто распределяет товары и услуги. Начальник, торгаш или тот же сантехник. Данелия, как художник, показал правду, пусть в форме комедии. Не удивительно, что скоро массы захотят перемен. И они их получат. Только вот не обрадуются…

— Понравилось? — спросила Лиля, когда мы вышли из кинотеатра.

— Хороший фильм! — кивнул я. — Жизненный.

Здесь это высшая оценка. Лиля притихла. Мы шли, она задумчиво поглядывала на меня. «Примеряет к нам историю Кати и Афони, — догадался я. — У тех свидание тоже кончилось постелью».

— Откуда ты знаешь балет?

Я мысленно вздохнул. Ожидалось.

— После школы я приехал в Минск. Здесь жил мой сосед по улице — учился в театрально-художественном институте. Старше меня на четыре года, большой любитель балета. Одному на спектакли ему ходить было скучно, брал меня с собой…

Так и было. Только сосед учился в военном училище. А сейчас совру.

— У него завелись знакомства в труппе. Несколько раз мы попадали на посиделки за кулисами. Пили вино, болтали… Вернее, болтали актеры, а я слушал. Писателю нужно уметь слушать. И запоминать.

— Значит, с балериной у тебя ничего не было?

— Они мной не интересовались. Работяга…

— Дуры!

— Точно.

Я посмотрел в сторону. Мы шли мимо кафе.

— Зайдем? Есть хочется.

— Там дорого! — помотала головой Лиля. — Дома поедим. И так сколько денег потратили!

Хозяйственная.