ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Три поколения женщин пробовали вылепить из него кого-то своего, но он так и не сломался. В нём жил мужчина, боец, солдат — и даже в месте, куда ему путь был заказан, он не изменил себе. Теперь же для него важно не просто уцелеть любой ценой, а ещё и выручить тех, кто дорог. Толмач Эльхан Аскеров Три поколения женщин пробовали вылепить из него кого-то своего, но он так и не сломался. В нём жил мужчина, боец, солдат — и даже в месте, куда ему путь был заказан, он не изменил себе. Теперь же для него важно не просто уцелеть любой ценой, а ещё и выручить тех, кто дорог. ==================== …Палящее южное солнце брызнуло в глаза ярким сполохом полуденных лучей,... …Палящее южное солнце брызнуло в глаза ярким сполохом полуденных лучей, и Егор невольно зажмурился, опуская голову, чтобы уберечь глаза от куриной слепоты. Так что, откуда взялся этот обкуренный смертник, он так и не понял. Только когда в глазах перестали плясать зайчики, он вдруг сообразил, что смотрит в рожу этому ненормальному, сжимая в руках автомат. Раскинув в стороны руки и улыбаясь какой-то дурацкой улыбкой, шахид вскинул голову к небу и, брызгая слюной, прохрипел: — Аллаху акбар!!! — Ложись! — раздался вопль откуда-то из-за увала, но Егор понял. Не успеет. Ничего не успеет. Ни выстрелить, ни лечь. Но тело решило действовать без участия мозга. Так иногда бывает, когда на размышления уже нет ни секунды, а опасность настолько реальна, что подсознание опережает действием мысль. Согнувшись почти пополам, Егор прыжком

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

В самом широком месте переломилась, — проворчал Егор, вертя в руке полученные руины.

— А вот эту штуку я из вас самого вынул, — продолжил врач, протягивая ему нож необычной формы. — Ничего не напоминает?

— Это же узбекский пычаг, — невольно ответил Егор, рассматривая оружие. — Я такие уже видел.

— Видели? Где? — тут же отреагировал врач.

— Не помню, — качнул парень головой, успев сообразить, что рассказывать об этом лучше не стоит.

— Ну, хоть что-то, — вздохнул врач. — Я, признаться, и названия такого не слыхал.

— Выходит, меня этим пырнули? — уточнил Егор, внимательно рассматривая нож.

— Этим. Почитай все лезвие в животе было, — устало вздохнул врач.

— Клинок, — автоматически поправил го парень. — Лезвие, это вот эта режущая кромка. А все вместе называется клинок.

— Занятно. Вот видите, уже хоть что-то вспоминать стали, — оживился доктор. — Ну, я пойду, а вы пока газетку полистайте. Глядишь, еще чего всплывет в памяти, — вздохнул он, поднимаясь.

— Благодарю вас. Уж простите, имени-отчества не помню, — нашелся Егор.

— И верно, — растерянно хмыкнул врач. — Модест Петрович Коренев. Земский врач, — коротко обозначил он поклон.

— Приятно познакомиться, Модест Петрович. И спасибо вам, — нашел в себе силы произнести Егор, которому не терпелось взяться за газету.

— Не на чем, юноша. Не на чем, — улыбнулся доктор в ответ и не спеша вышел из палаты.

Убедившись, что дверь закрылась, Егор с грехом пополам дотянулся до газеты и, перевернув ее к себе первой колонкой, впился взглядом в дату. Эти четыре цифры он перечитал раз пять подряд, когда наконец-то понял, что это не дурная шутка и глюк. Одна тысяча восемьсот семьдесят пятый год от Рождества Христова. С трудом заставив себя пробежать взглядом несколько строк в первой же статье, Егор выронил газету и, закрыв лицо руками, еле слышно всхлипнул, теряя сознание:

— Девятнадцатый век! Этого не может быть!

----------

* * *

* * *

— Ты чего приехал?

Это было первое, что Егор услышал, едва переступив порог родного дома. Глядя в холодные, равнодушные глаза прабабки и бабки, он вдруг очень остро ощутил, что никогда не был им нужен. Ни им, ни матери. Его терпели только потому, что он случайно появился на свет. Да и то только ради того, чтобы не получить осуждения соседей и знакомых. Как ни крути, а семья жила в социуме, и в таком маленьком городке скрыть что-то было просто невозможно.

— Приехал рассказать, что я сдал вступительные экзамены и поступил на бюджет, — справившись с собой, спокойно ответил парень, опуская на пол свой чемодан, с которым и ездил.

— Ну, хоть что-то, — презрительно фыркнула прабабка. — Но на деньги больше не рассчитывай. Для тебя здесь больше ничего нет. Ни денег, ни места.

— Я запомню, — мрачнея с каждой минутой все сильнее, кивнул Егор. — А мать где?

— Библиотеку ее закрыли.