Понятно, что от жалованья никто отказывать не собирался, но работать подростки стали гораздо тщательнее. Еще пока строился новый цех, работавшая прежде смена старательно отслеживала каждый лист, и едва только возникало хоть малейшее сомнение в его качестве, бумага отправлялась в переделку.
Сам Егор вынужден был заниматься только непосредственно производством и контролем за работой строителей. По причине малолетства нанимать кого-то или сговариваться о заказе ему пока было недоступно. Но и тут парень нашел выход. Нацепив на френч награды, он с первой минуты старался встать так, чтобы ордена были видны собеседнику. Местному населению и в голову не могло прийти, что мальчишка решит нацепить на себя награды отца или деда. И как следствие, сразу начинали относиться к нему гораздо внимательнее.
Не обходилось и без вопросов, но Егор быстро научился обходиться несколькими короткими фразами, позволявшими понять, что награды его, кровные, и получены из высочайших рук. Спустя примерно две недели после начала работ у него даже появилось имя среди московских артелей. Выяснил Егор это совершенно случайно, когда приехал в очередной столярный цех, сговариваться о сборе опилок. Приехавший вместе с ним Архипыч едва успел слезть с козел, когда вышедший хозяин, разглядев парня, вдруг поклонился, вежливо произнеся:
— Милости просим, сударь. Чем служить можем?
— Благодарствую, любезный, — ответил парень вежливостью на вежливость. — Меня сильно интересует, много ли у вас опилок случается во время работы? — приступил он к делу, решив, что поклон хозяина не более чем желание потрафить клиенту. Но как оказалось, это было не так.
— А позвольте спросить, сударь, к чему вам опилки? — насторожился крепкий, плечистый мужик с широкой, ухоженной бородой.
— Я их в бумагу использовать стану, — коротко поведал Егор, вопросительно глядя на хозяина мануфактуры.
— Так это, выходит, ваша бумага самому царю глянулась? — оживился мужик.
— Моя.
— Что ж. Опилок у нас много, не скрою. Но вот подойдут ли вам, сказать не могу. Извольте сами глянуть, сударь, — предложил мужик, широким жестом указывая на ворота цеха.
— А куда вы их прежде девали? — озадачился Егор, входя в помещение.
— А куда их денешь? — пожал хозяин плечами. — Сметали да на задний двор выносили. Там так и лежат. Навес токма соорудили, чтобы ветром да дождями не разносило, и все.
— Ага, — многозначительно отозвался парень, запуская руку в первую попавшуюся корзину с отходами производства. «Значит, сырье у них уже имеется. Осталось его только высушить», — добавил он про себя.
Опилки оказались, что называется, высшего качества. Сухая, мелкая пыль, которую прямо сейчас можно было пускать в дело. Плохо было только то, что их при уборке смешивали со стружкой из-под рубанков.






