А через несколько лет высаживалось на новую делянку.
Сейчас в еловой зелени прятался штаб, казарма, старый пожарный пруд. Ели украшали дорожку к военторгу. Настоящим еловым бором был окружён детский садик. Когда-то мы с женой начфина части просто своровали саженцы прямо от Кремля. Там как раз обновляли аллею. Забили багажник и салон служебной «Волги», и отправили солдата-водителя в часть. А сами, компанией на четверых, отправились домой на электричке.
Высаживали мы их широко, вольготно. Вон и сейчас ветки голубых " кремлёвских' елей опускаются почти до земли. Только специально редко посаженные рябины пламенеют ягодами, привлекая стайки птичек. И неизменно радуя малышей. Да и сам детский сад, выглядывающий из-за заснеженных деревьев, напоминает сказочный домик.
Почти сорок лет назад, когда я приехала сюда, после примирения с брошенным мною мужем, здесь было три кпп и столбы с колючей проволокой вокруг холмов, поросших невысоким осинником. Да романтично поблëскивало уже оттаявшее болотце в низинах между холмами.
— Это что? — спросила я в тот день, медленно спуская с рук сына.
— Войсковая часть стратегического назначения, Диночка! Охраняемые склады боеприпасов всего военного округа, — с гордостью улыбался огненно-рыжий Генка. — Видишь, высоко взлетел.
— Гена, — пытаясь сообразить, где ночевать с ребёнком, спросила я. — Я части не вижу. Часть вот эта, о которой ты говоришь, она где?
— Маааа! — заверещал совсем маленький тогда Игорь. — Ма! Бель!
Он ещё не всё понятно говорил. Но одним из любимых героев у него почему-то была белочка из Пушкинского Гвидона.
— Это не белка, — засмеялся Гена. — Это хорёк. Их здесь уйма. А ещё зайцы. Те наглючие! Вообще не боятся. Но они не опасные. Вот ребята за неделю до моего отъезда на обходе кабанов видели. Представляешь, Дин, к людям вышли из своей глуши.
— Ген, мне кажется, что это кабаны не поняли, чего это люди припёрлись к ним в глушь! — выдохнула я.
Сейчас я, сидя у окна на третьем этаже офицерского дома, любовалась строгим военным городком. Где про каждое здание я могла рассказать, как его строили, как добивались утверждения и выделения стройматериалов. И где большая часть жителей выросла у меня на глазах, в построенном мною детском саду, где я же была заведующей.
Здесь прошла большая часть моей жизни. И, безусловно, лучшая. Здесь не было тяжёлой памяти. Здесь родился мой младший сын. Сюда мы с мужем принесли из роддома внучку, считая, что не важно, сколько дней она проживёт. Но эти дни будут здесь, дома. А дома как известно и стены помогают.
На верхней полке старого буфета ожили часы. Старые, их ещё моя бабушка приобрела до революции.
Раз в сутки опускалась панель средней части, и под тихий переливчатый звон луна и звëзды медленно опускались, а солнце поднималось.






