Показав, чтобы на жертвенник положили первого человека, он достал специальный нож и вонзил тому в сердце. Жрец почувствовал, как энергия наполнила нож, а затем легко, по сравнению с предыдущими аналогичными действиями, направилась в артефакт. Но главное было в другом — она практически не рассеивалась. Вторая жертва… третья… Удивительно, но вся энергия ушла в соединенную вещь. Убрав нож, он взял в ее руку и внимательно рассмотрел. Ему показалось, что граница между двумя составляющими исчезла, а может быть, это так и было. Внезапно он почувствовал сильнейшее желание двинуться в Джунгли, о чем и сообщил эльфу. — Осторожнее там, — ответил ему Дилиан, — тальчхи совсем озверели и перекрывают подступы к месту господина. На эти слова верховный жрец лишь усмехнулся, хотя эльфу показалось, что тот оскалился. Передвигался Бранчох, действительно, очень медленно, часто пережидая в укромных местах. Еще чаще ему приходилось обходить места, куда его не хотел вести артефакт. Только спустя декаду он добрался до руин. Окинув их взглядом, он сразу сообразил, что это развалины огромного зиккурата. Вновь усмехнувшись оскалом, он разрезал себе ритуальным ножом обе ладони и крепко сжал артефакт. Существо, вселившееся в верховного жреца, осмотрелось вокруг и оскалилось, один в один напомнив усмешку человека. Втянув ноздрями воздух, оно минуту стояло неподвижно, затем повернулось куда-то на север и исчезло. — «Построй здесь зиккурат и найди замук. Там», — донесся до верховного жреца приказ его господина. — Там? — на автомате повторил тот. — Что там у нас? Франкийское королевство или Британская Империя. Или все-таки запад Дойчландии? Российская Империя, Нижегородская губерния, ущелье зиккурата. Владислав принес очередную жертву Супайче, наполняя зиккурат энергией. Как ни спешил он, строительство закончилось всего неделю назад, и теперь его задачей является наполнить его. Само сооружение получилось не таким огромным, как ему хотелось, но в противном случае замаскировать его не удалось бы. Теперь оставалось только приносить жертвы и следить, чтобы он был полностью заполнен. Для чего это необходимо, он не вдавался в подробности — придет время, и он все узнает. Внезапно он почувствовал присутствие кого-то невероятно могучего, на которого откликнулось все его естество, и Владислав оскалился. — Да, придет время, — злорадно произнес он. Российская Империя, город Новосибирск. Вот и подошел к концу учебный год. Эти полгода пролетели для меня очень быстро. Обретя полный контроль над внутренним резервом, я отдавался магии, дома в спокойной обстановке познавал ментальные техники, и лишь бою холодным оружием посвящал меньше времени.

Об этой истории
Раэша вытащили из гибели те, кого в его мире уже не было, — дель’фий’ин. Они дали ему жизнь, а вместе с ней и просьбу от ещё одного разумного вида, без помощи которого не обошлось. Но инициация пошла не по родному образцу и почти сразу обернулась смертью. Почти. Ученик Ростислав Корсуньский Раэша вытащили из гибели те, кого в его мире уже не было, — дель’фий’ин. Они дали ему жизнь, а вместе с ней и просьбу от ещё одного разумного вида, без помощи которого не обошлось. Но инициация пошла не по родному образцу и почти сразу обернулась смертью. Почти. ==================== Глава 1 Глава 1 Южная Америка, территория Союза Племен. Пока ловили беглых рабов, Верховный жрец Бога Супбйче размышлял о словах его помощника, которые тот принес из Джунглей: «Ты служишь хозяину. Найди ключ». Хоть и не было известно, кто сообщил Точихану об этом, но он чувствовал, что тот тоже служит его господину. И снова этот треклятый ключ. Он вспомнил, как еще много-много лет назад, когда он впервые активировал медальон, пришедшее на этот зов высшее существо оставило после себя четкое понимание: «Я дам тебе силу, а ты найди ключ». А получилось это случайно. Все произошло, когда молодому индейцу Бранчоху едва исполнилось восемнадцать лет, и он страстно желал стать лучшим охотником. С самого детства шел к этой заветной цели, много тренируясь и надоедая своими вопросами охотникам. Родителей он не помнил, так как те погибли во время очередной войны, когда ему было всего два года. А с пяти лет он заявил деду, ч





