— Не знаю, дядь Вань, — дернул я плечами. — Куда глаза глядят пойду, нужно мне развеяться хорошенько. — И не давая ему ничего сказать, торопливо уведомил его: — Дом я Девятаевым оставил! Свои вещи, какие за собой оставляю, я там… — объяснил, в каких комнатах их складировал, — … так что ты их запечатай, пожалуйста. Я потом за ними вернусь, заберу. С Сергеем мы обо всём этом договорились.
— Я так понимаю уговаривать тебя бесполезно?
Я, не отвечая, кивнул согласно, делая глубокую затяжку и выдыхая в сторону струю дыма.
— А с друзьями попрощаться? Мне Маринка ничего не говорила о твоем уходе.
В этот раз я отрицательно мотнул головой.
— У нас отношения немного в тупик зашли, — пояснил я ему. — Они вроде и верят, что я — это я, и в то же время сомневаются в этом. Нужно паузу взять, чтобы они…
— Да верят они, просто…
— Вот из-за этого — просто, мы и можем разругаться, — перебил я его. — Нужно им дать время, чтобы они окончательно в меня живого поверили.
«Перевезли найденные ценности в анклав и уже без всякой паранойи меня теперешнего приняли. Или не приняли, всё может быть».
— Ну и мне, как и говорил, нужно развеяться, нервишки в порядок привести, а то делов наделаю, не разгребем потом.
В это время к моему бывшему дому подъехала машина.
— Всё, дядь Вань, пора мне, — торопливо затушив «бычок» в стоявшей на столе пепельнице, оставшейся здесь еще после моего «домашнего ареста», только помытой. — Машину заказал вчера, к заставе меня отвезет.
Всё правильно по времени рассчитал: и объяснить Талицкому всё успел, и на нравоучения не нарвался.
— Бестолочи вы, — поднявшись с кресла, пробурчал Андреевич. Шагнув ко мне, крепко обнял и тут оттолкнул… — Надолго не пропадай, мы с Анной будем волноваться, всё же не чужой ты нам человек.
— Ничего обещать не буду, дядь Вань, — подхватив вещи, пожал я неопределённо плечами. — Сам еще не знаю, куда меня занесет: может к морю подамся, а может куда в другое место. Одно обещаю, вернусь я обязательно.
Если бы еще и женщины присутствовали, то прощание наше надолго бы затянулось, а так, пожелав мне удачи, Андреевич провел меня за двор, пожали друг другу руки, он еще раз меня обнял и подтолкнул к машине. Езжай мол.
В этот раз меня не пацаненок, а взрослый мужик вез: у меня настроения болтать не было, и он, повезло, тоже неразговорчивым оказался, так что до заставы мы в молчании добрались. Там тоже всё нормально прошло, никто меня задерживать не стал. Так что, поправив рюкзак за плечами, перехватив поудобней СШК, я отправился в путь.
— А ты откуда взялся?
Стоило только заставе скрыться с глаз, как из леса на дорогу молнией выметнулся Тоха. Так я рысь обозвал, когда с ним знакомился. Вообще Тимохой, но для Тимохи он еще слишком молодой, вот и сократил его имя.






