ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Сандрина презирает всё, что видит в зеркале: грузное тело, округлое лицо, а ещё свою тесную квартирку и безрадостное существование. Однако встреча с рыдающим незнакомцем меняет всё. Его жена пропала без вести, и Сандрина с готовностью заполняет пустоту в его сердце, берёт на себя хлопоты о его ребёнке, становится частью его мира… но тут возвращается первая жена. И жизнь Сандрины переворачивается. Какие загадки таит женщина с амнезией? И кто на самом деле её мужчина: убитый горем вдовец или безжалостный тиран?

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

У Матиаса были необыкновенно черные глаза, два невозмутимых озера; во время своего первого визита в их дом в гостиной, где Сандрине было не по себе, она заметила на каминной полке фотографию в желтой рамке — та самая пропавшая женщина, с такими же, как у мальчика, ничего не говорящими черными глазами. В общем, все случилось очень быстро. Слишком быстро для родителей первой жены, которые немного стеснялись ее, и, говоря по правде, это было нормально. Для них главным был ребенок, и Сандрина любила мальчика, не делая усилий, не притворяясь, — она любила Матиаса и терпеливо ждала, когда он полюбит ее в ответ. И потакала ему, как могла. Матиас был пугливым зверьком. Вздрагивал всем телом от громких голосов и неожиданного шума. Часто он уходил в себя, съеживался и оставался неподвижным, как маленький недоверчивый мышонок. Сандрина знала, его отец боится, что мальчик навсегда останется таким вот — мокрой курицей, боязливым, как девчонка; да, его мать пропала, но в конце-то концов… Она, Сандрина, своего мнения на этот счет не имела, она малышу не мать, и это позволяло ей просто любить его. Спустя несколько месяцев встреч Сандрина провела у них выходные, потом он попросил ее остаться. Надолго? Навсегда; он хотел, чтобы она осталась навсегда, и Сандрина, примерная ученица, вечная работяга, не поехала вечером в воскресенье домой, а рано утром в понедельник позвонила в контору и сиплым голосом сказала, что заболела. Нет, ничего серьезного, просто нездоровится, один день, и все пройдет. Потом они отвезли Матиаса; втроем в одной машине они ехали в школу, и это было так похоже на семью, на семью, которую она взяла взаймы и не захотела возвращать. Не отдала в оговоренный срок, только и всего. В понедельник по дороге домой она почувствовала себя еще более одинокой и несчастной, чем накануне. И, не откладывая, заказала картонные коробки. С той поры каждый день она просыпается рядом с мужчиной, который умеет плакать, на месте первой жены. В первое утро своей новой жизни она открыла глаза и огляделась: полумрак, занавески и он, еще дремлющий, у нее под боком. Ей было жарко, как и всякий раз, когда она делила с ним постель; от него исходило тепло, и она сдвинула одеяло в сторону, чтобы дать остыть вспотевшему телу. Она говорила себе, что привыкнет, но так и не привыкла. И по-прежнему пробуждалась от жары и духоты, даже зимой; наверное, она не создана для счастья, или ее телу, которое так долго было в одиночестве, нужно время, чтобы приспособиться к этой обволакивающей животной близости — он всегда где-то рядом. Матиас ничего не сказал. Сандрина предположила, что отец поговорил с мальчиком, выбрал время, чтобы объявить ему или спросить. Она не знает. Когда она переехала к ним, Матиас ни слова не произнес. Был спокоен и невозмутим.