ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Совесть заставила меня ослушаться приказа — и тем самым я насолил тем, кто вершит судьбы. Расплата вышла суровой: магия, которую подавили лекарствами, просыпается еле-еле, так что из всех сверхспособностей у меня лишь скверный нрав и талант влипать в передряги. Куда податься, я не представлял. Но тут дядя позвал в свою охранную фирму — и всё закрутилось. Второй шанс Игорь Конычев Совесть заставила меня ослушаться приказа — и тем самым я насолил тем, кто вершит судьбы. Расплата вышла суровой: магия, которую подавили лекарствами, просыпается еле-еле, так что из всех сверхспособностей у меня лишь скверный нрав и талант влипать в передряги. Куда податься, я не представлял. Но тут дядя позвал в свою охранную фирму — и всё закрутилось. ==================== 1. Второй шанс 1. Второй шанс Два шумных подростка справа от меня ржали и обсуждали что-то, тыча пальцами в планшет. У одного их них зрачки были вертикальными, а изо рта то и дело показывался раздвоенный язык. Одаренный. Судя по возрасту, из второй или третьей волны. Да и хрен бы с ним. Наверняка в вагоне имеется еще парочка таких же не считая меня. Ничего удивительного. Слева сидела бабка с потертой желтой книжкой в руках. Она отвлеклась от чтения, недовольно покосилась на пацанов, с укоризной покачала головой и взглянула на меня в поисках молчаливой поддержки. Я же сделал то, что у меня получалось лучше всего — проигнорировал происходящее. Молодежь всегда шумит, старики всегда этим недовольны. Так было, так есть и так будет. Я

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Загородный домик дяди был пусть и двухэтажным, но не слишком большим. Приезжали сюда только по теплу, а зимой он пустовал. Помню, как мы с мамой проводили здесь майские праздники. Тогда на улице пахло теплом, костром и жареным мясом. Мне нравилось сидеть на высоком крыльце и смотреть на лес под холмом. Природа расцветала, пение птиц становилось все громче, а когда над верхушками деревьев показывались пузатые свинцовые тучи, то я улыбался им, так как всегда любил теплые весенние дожди.

Может в этом году возобновить традицию? Надо бы поговорить с дядей. Но не сейчас. В данный момент мой родственник что-то обсуждал по телефону на втором этаже. Мимо меня прошла Зимина и направилась наверх, неся в руках какие-то бумажки.

Судя по голосам, Электра, Демон и Кира смотрели телевизор в гостиной. Я сходил на кухню и нашел там свою старую кружку с потертым, но все еще угадывающимся изображением спартанского шлема в профиль. Дядя привез ее из Греции, когда я был совсем пацаном. Годы, конечно, взяли свое, но кружка все еще годилась для того, чтобы из нее пить. В детстве я предпочитал сладкий чай. Сейчас же приготовил кофе, и уже собирался присоединиться к остальным в гостиной, но в кармане загудел телефон. Звонил Захар. Покинув дом, я уселся на крыльце, как в детстве, и, глядя на лес, принял вызов.

— Привет.

— Привет, — зазвучал в динамике бодрый голос сослуживца. — Как делишки?

Сзади меня скрипнула дверь, и послышались шаги. Узнать их не составило труда: это был дядя. Родственник увидел, что я говорю по телефону и не сказал ни слова. Лишь пощелкал зажигалкой и закурил. Запах табака переплелся с ароматом кофе.

— Средней паршивости, — я прихлебнул горячий напиток и краем глаза заметил Флору, которая спускалась по склону холма и двигалась к кромке леса. Видимо, хотела побыть ближе к природе. За ней двигался торчащий из-за высокой травы кошачий хвост. Вот уж не думал, что Котову нравятся прогулки…

— Что-то случилось? — то ли из вежливости, то ли от чистого сердца спросил Захар.

— Да так, — неопределенно отозвался я. — Навалилось всякого. Надо разгребать.

Мой бывший сослуживец помолчал. Хорошо его зная, я не сомневался, что сейчас он морщит лоб и едва заметно водит носом из стороны в сторону. Захар всегда так делал, когда над чем-то всерьез задумывался.

— Узнаю этот тон, — сказал он после недолгой паузы. — Полагаю, что от моего предложения ты решил отказаться?

Теперь помолчал уже я. С точки зрения собственной выгоды, мой выбор был абсолютно не верным. Но поступи я иначе, то перестал бы быть собой. А это, на мой взгляд, самое поганое, что может случиться с человеком.

Сделав еще один глоток горячего кофе, я кивнул собственным мыслям. Вслух же произнес:

— Правильно полагаешь.

Из трубки донесся скупой смешок.