ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Холод — вот что защищает жителей этого мира от мора, который истребил половину здешних рас. Само существование здесь опирается на чудовищную, извращённую ложь, а жестокость давно стала нормой. Это четвёртая часть цикла «Фрактал». Холод Екатерина Белецкая Холод — вот что защищает жителей этого мира от мора, который истребил половину здешних рас. Само существование здесь опирается на чудовищную, извращённую ложь, а жестокость давно стала нормой. Это четвёртая часть цикла «Фрактал». ==================== Глава 1 Глава 1 Посвящается Светлане Прокопчик, побежденной, но не сдавшейся. Мы всегда будем помнить тебя, Свет. Часть I Ирреальность 1. Лузер Сидя в коморке, он лихорадочно рассовывал по карманам свои богатства. В правый карман кофты — засаленный шелковый мешочек с перетянутыми завязками, который достался от мамы. В левый — дыхалку, в которой на донышке плескалось немножко раствора. В верхний карман жилетки — последние очки, потому что за очки было особенно страшно, а очки сейчас могут сгоряча и кокнуть. Ашур такой, запросто у него это. В нижний карман жилетки сунул было по привычке ключ, но, подумав, вытащил, и положил на табуретку. Так, теперь шарф на шею. И как же хорошо, что ботинки без завязок, потому что сейчас он ни за что в жизни бы не справился с завязками. Теперь пальто, которое не застегивалось, и… да, пожалуй, и всё. Кили встал, последний раз окинул взглядом коморку, и побрел в коридор. Шел он сейчас в сторону большой общей комнаты, из которой доносились голоса, и с

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Но он выживет? — требовательно спросила девушка.

— Не знаю, — Скрипач встал. — Сделаем всё, что сумеем. Если коротко — организм изношенный, куча хронических болячек, сильно запущенных, перспективы не очень. Себя ты до нашей встречи хорошо помнишь?

Эри кивнула.

— Возьми то, что было с тобой, и смело умножай на двадцать, — Скрипач вздохнул. — Если сейчас мы его сможем вывести из полиорганной недостаточности и справиться с последствиями переохлаждения, то шанс есть. Все, пойду я работать, пока Ит с Сабом не перегрызлись там.

…Ит с Сабом не перегрызлись — им было некогда. Когда Скрипач вернулся, Ит как раз закончил заводить вторую очередь системы, а Саб — дезинфицировать всё то, что возможно было дезинфицировать. Саб, конечно, предложил уничтожить одежду, которая была на пациенте, но рыжий не позволил, тем более что «Горизонт» уже вовсю сигналил, что в тряпках есть металл. Скрипач сменил Ита, Саба отправили передохнуть и глотнуть лхуса, а Ит, надев дополнительные перчатки, пошел разбираться с одеждой. Сами вещи он просмотрел бегло, но два предмета привлекли его внимание. Это была цепь с медальоном овальной формы, и маленький засаленный мешочек, завязанный настолько туго, что Иту пришлось взять биощуп первого размера, чтобы развязать шнурок.

— Ого, — только и сказал Ит, когда увидел содержимое мешочка. — Рыжий, занят?

— Сейчас… Ит, минуту, тут вот с этой долькой печени… вот же хрень-то какая… погоди, тромб выдеру из сосудика…

— А системе слабо это сделать? — поинтересовался Ит, вставая.

— А я уже всё. Не люблю я системой. Это еще что? — оторопело спросил Ит, глядя на предметы, которые лежали у Ита на ладони. — Это как?!

— Вот и мне интересно, как это, — кивнул Ит. — А еще больше мне интересно, где мы находимся.

* * *

В этот мир их вывел первый мост, который построила из Мелтина Эри. Она долго не могла отважиться на это, полгода искала место, боялась — потому что она только начинала осваивать то, что пришло вместе с нею в реальность из Мира Берега[1]. Изменилась ли она? Да. Разительно. Ит и Скрипач, наблюдая за нею, постепенно пришли к выводу, что Эри прошлая, которую они подобрали на Соде, и Эри нынешняя — это, по сути дела, две разные Эри, которых роднит, пожалуй, только одно: глубокая убежденность в том, что всё происходящее — правильно. И еще, пожалуй, вера. И Эри прошлая, и Эри нынешняя — умели верить, без оглядки, вне логики, вне добра или зла.

За полгода на Мелтине, пока ждали первого моста, произошло многое. Сначала долечили Саба, потом взялись за Скрипача, которому восстановили ногу, а потом очередь дошла и до упирающегося Ита, который, по его словам, вовсе не жаждал оказаться на столе у местных с целью замены эндопротеза на «нечто приличное».