ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Холод — вот что защищает жителей этого мира от мора, который истребил половину здешних рас. Само существование здесь опирается на чудовищную, извращённую ложь, а жестокость давно стала нормой. Это четвёртая часть цикла «Фрактал». Холод Екатерина Белецкая Холод — вот что защищает жителей этого мира от мора, который истребил половину здешних рас. Само существование здесь опирается на чудовищную, извращённую ложь, а жестокость давно стала нормой. Это четвёртая часть цикла «Фрактал». ==================== Глава 1 Глава 1 Посвящается Светлане Прокопчик, побежденной, но не сдавшейся. Мы всегда будем помнить тебя, Свет. Часть I Ирреальность 1. Лузер Сидя в коморке, он лихорадочно рассовывал по карманам свои богатства. В правый карман кофты — засаленный шелковый мешочек с перетянутыми завязками, который достался от мамы. В левый — дыхалку, в которой на донышке плескалось немножко раствора. В верхний карман жилетки — последние очки, потому что за очки было особенно страшно, а очки сейчас могут сгоряча и кокнуть. Ашур такой, запросто у него это. В нижний карман жилетки сунул было по привычке ключ, но, подумав, вытащил, и положил на табуретку. Так, теперь шарф на шею. И как же хорошо, что ботинки без завязок, потому что сейчас он ни за что в жизни бы не справился с завязками. Теперь пальто, которое не застегивалось, и… да, пожалуй, и всё. Кили встал, последний раз окинул взглядом коморку, и побрел в коридор. Шел он сейчас в сторону большой общей комнаты, из которой доносились голоса, и с

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Ради них…

* * *

Утром, едва забрезжило солнце, в комнату вошла мама, и велела им одеваться. Кажется, она торопилась, то и дело поглядывала на часы, и явно волновалась. Завтракали остатками вчерашнего роскошного ужина, а еще мама собрала два небольших рюкзачка, в которые упаковала, как успел заметить Инит, теплые легкие куртки и два пакета с едой.

Мама была этим утром спокойна, не нарочито, а обычно, буднично. Словно за ночь с ней произошло что-то, что даровало ей это спокойствие, которое в надвигающихся обстоятельствах дорогого стоило.

— Прогуляйтесь немножко по улице, — предложила мама, когда они доели. — Оказывается, у нас еще почти полчаса в запасе, я поторопилась. Только далеко не уходите. Нам скоро в дорогу.

— Куда, мам? — спросил Фасти. Идти ему никуда не хотелось.

— Сначала к морю, а дальше… я не знаю, — вдруг призналась мама. — Идите сюда, оба. Дайте я вас обниму, любимые мои.

Несколько минут оба брата стояли, прижавшись к маме — и никак не могли отойти. Если существует на свете любовь, то это была она, настоящая, самая лучшая, самая прекрасная, и самая вечная. Ни Инит, ни Фасти не хотели никуда отходить от мамы, и если бы кто-то спросил их в тот момент «что ты хочешь делать вечно?» оба они без колебаний ответили бы: стоять вот так, всегда стоять вот так, пока светят на небе солнце и звезды, и пока этот мир не рассыпался в прах.

* * *

Вместе с мамой они пришли к морю.

Было еще очень рано, поэтому народу на пляже не было ни души, только пара чаек бродила у воды, да перекликались в камнях, торчащих из воды у берега, черные длинношеие нырки.

У причала Фасти с удивлением заметил небольшую лодку, точнее, яхту. Класс «Звездный», на двоих, паруса смайнаны, но лодка эта была из ожившей мечты, никогда они на такой и не надеялись походить.

— Справишься, Инит? — с тревогой спросил старший папа, указывая на лодку. — Стаксель не ставь. Обойдись гротом. Ваша главная задача — уйти максимально далеко от берега, и при этом не рисковать и не утонуть ни в коем случае.

— А дальше что? — нахмурился Инит.

— Сейчас расскажу.

* * *

Фасти сидел в кокпите, скорчившись в три погибели, и рыдал в три ручья. Инит тоже рыдал, но беззвучно, к тому же ему нужно было управлять вертлявой и быстрой лодкой, поэтому вскоре ему стало не до слёз — дело важнее всего. Фасти повсхлипывал еще немного, и принялся помогать. Спрятал рюкзаки в свободное пространство под лавкой, аккуратно свернул шкот, чтобы не болтался под ногами, а потом осторожно вытащил из-за пазухи письмо.

— Я прочту еще раз? — спросил он.

— Прочти. Только смотри, чтобы ветром не унесло. Вслух прочти, я тоже хочу… еще раз…

— «Любимые мои. Не хватит всех слов в мире, чтобы передать, как больно и горько мне писать эти последние строки. Последние — потому что мы больше никогда не увидимся.