ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Поездка майора медицинской службы Игоря Иванова в Сирию обернулась катастрофой. Взрыв мины прямо перед ним — и вот уже темнота, а затем он приходит в себя на кушетке под простыней. Жив, но оказался в чужом мире и времени: тело, чин и имя теперь другие. Однако руки хирурга и стремление помогать людям никуда не делись. Вопрос «Что делать?» отпадает сам собой. Но в этой реальности, где на дворе 1915 год и Россия гибнет в жестокой войне, всё далеко не просто… Зауряд-врач Анатолий Дроздов Поездка майора медицинской службы Игоря Иванова в Сирию обернулась катастрофой. Взрыв мины прямо перед ним — и вот уже темнота, а затем он приходит в себя на кушетке под простыней. Жив, но оказался в чужом мире и времени: тело, чин и имя теперь другие. Однако руки хирурга и стремление помогать людям никуда не делись. Вопрос «Что делать?» отпадает сам собой. Но в этой реальности, где на дворе 1915 год и Россия гибнет в жестокой войне, всё далеко не просто… ==================== Глава 1 Глава 1 Анатолий Дроздов Зауряд-врач Роман Пролог Сделав последний стежок, я завязал нить. В тот же миг к ране протянулась рука с ножницами. Обрезав нить, Оля забрала у меня иглу и протянула поднос с медикаментами. Я промазал шов йодом, наложил марлевую салфетку на рану и закрепил пластырем. Гражданский хирург поручил бы это дело сестре, но у военных иначе. Мы и повязки сами меняем — это позволяет видеть последствия операции. Хочешь сделать что-то хорошо — сделай сам. Я взял мальчика со стола и понес к выходу. Снаруж

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Пульса не было, как и дыхания. Признал смерть…

Он кашлянул.

— Ночь, мертвецкая закрыта, не желая подымать шум, я велел отнести вас сюда. Это кладовая, — он кивнул в угол в сторону уже виденных мной тюков. — Вас уложили на топчан и прикрыли простыней. Днем собирались обрядить и нести на кладбище. А вы взяли и воскресли… — он покрутил головой.

— Я живучий.

— Соглашусь! — кивнул он. — Хотя странно. Как вас зовут, помните?

— Нет.

— Чин, полк?

— Нет.

— Кислородное голодание мозга, — кивнул он. — Некоторые участки отмерли. Значит, смерть все же была. Клиническая… Голова болит?

— Нет.

— Будем наблюдать, — сказал он и встал. — Вас отнесут в палату.

Он глянул на санитаров. Один из них выскочил наружу и вернулся с носилками. Те оказались деревянными. Между двух жердей натянут брезент. Убожище! Меня взяли за плечи и ноги и переложили на носилки, предварительно укутав в простыню. Санитары взялись ручки. Врач двинулся к двери.

— Доктор! — окликнул я его. — Так кто я?

— Совсем память потеряли? — покачал головой он. — Вольноопределяющийся Могилевского полка седьмой пехотной дивизии Валериан Витольдович Довнар-Подляский.

Приплыли…

* * *

— Бачу[7] барин на нарах ляжыць и енчыць[8]. Кепска[9], думаю. Я — да вунтера, так, вось, и гэтак. Вунтер да ахфицера пайшов. Той и кажа: вязите у лазарэт. Пока тялягу знайшли, каня запрэгли… Ды и ехать тут десять верст. Привезли — а барын у непритомнасци[10]. Памрэ, думав. Але доктар добры, выратавав[11].

Федор умолкает и сворачивает цигарку. Закуривает. Махорка, но запах приятный. Федор (себя он зовет «Хведар», с ударением на последнем слоге) — сослуживец моего донора. Проведать пришел. Не сам — офицер послал. Хочет знать: как там подчиненный? Федор рад. Десять километров отмахал, но нисколько не огорчен. Уйти с передовой для солдата радость. Лазарет расположен на окраине села, а в нем — лавки. Можно забежать и чего-нибудь купить. Ах, да, лавка…

Лезу в карман и достаю бумажник.

— Держи, братец! — сую Федору червонец. — Благодарю.

Глаза его загораются. Десять рублей — большие деньги. Пусть берет — у него дети. Федор об этом сразу сказал — не спроста, ясно. Хитроватый белорус. Пусть. Деньги у меня есть, верней, у Довнар-Подляского. Не могу привыкнуть, что я — это он, но придется.

— Как там в роте?

Федор прячет купюру, сдвигает фуражку на затылок. По лицу видно: говорить в лом. Ему бы лавку. Но сбежать сразу неудобно — денег дали.

— Герман не турбуе[12], сядзиць тиха. Ну, и мы гэтак…

Киваю. Речь Федора льется плавно. Понимаю через раз: говорит по-белорусски. Ну, так полк Могилевский… По идее должен понимать — сам местный, но это донор. Сам я в Белоруссии не бывал — как-то не довелось. Федор увлекся и машет руками. Подпоручик Розен, субалтерн-офицер[13] роты, избил какого-то солдата — застал спящим на посту.