Но я, бывает, себя не жалею, я, бывает, врага час топчу или более часу, мне желательно жизнь узнать, какая она у нас есть… 8 Мы часто видим этот путь познания в явной его форме у детей. Ребенок берет какую-либо вещь и разбивает ее ради того, чтобы познать; или он берет живое существо, жестоко обрывает крылья бабочке, чтобы познать ее, выведать ее тайну. Жестокость сама по себе мотивируется чем-то более глубинным: желанием познать тайну вещей и жизни. Другой путь познания «тайны» — это любовь. Любовь представляет собой активное проникновение в другого человека, проникновение, в котором мое желание познания удовлетворяется благодаря единению. В акте слияния я познаю тебя, я познаю себя, я познаю всех — и я «не знаю» ничего. Я обретаю таким путем — благодаря переживанию единства — знание о том, чем человек жив и на что способен, но это знание невозможно получить благодаря мысли. Садизм мотивирован желанием познать тайну, и все же я остаюсь таким несведущим, каким был и прежде. Я расчленил другое существо на части, и все, чего я достиг — это разрушил его. Любовь — единственный путь познания, который в акте единения отвечает на мой вопрос. В акте любви, отдавания себя, в акте проникновения вглубь другого человека, я нахожу себя, я открываю себя, я открываю нас обоих, я открываю человека. Страстное желание узнать самих себя и узнать наших ближних выражено в дельфийском призыве «Познай себя». Это основная пружина всей психологии. Но ввиду того, что желание это заключает в себе познание всего человека, его сокровеннейшей тайны, то желание это никогда не может быть полностью удовлетворено познанием обычного рода, познанием только посредством мысли. Даже если бы мы знали о себе в тысячу раз больше, то и тогда мы никогда не достигли бы самой сути. Мы все же продолжали бы оставаться загадкой для самих себя, а также и наши ближние продолжали бы оставаться загадкой для нас. Единственный путь полного знания, это акт любви: этот акт выходит за пределы мысли, выходит за пределы слова. Это смелое погружение в переживание единства. Однако познание мыслью, т. е. психологические знания, это необходимое условие для полного знания в акте любви. Я должен познать другого человека и самого себя объективно, чтобы было возможно увидеть, каков он в действительности или вернее, чтобы преодолеть иллюзии, иррационально искаженный образ его, возникший у меня. Только если я познаю человеческое существо объективно, я могу познать в акте любви его глубочайшую сущность 9 . Проблема познания человека аналогична религиозной проблеме познания бога. В конвенциональной западной теологии делалась попытка познать бога посредством мысли, рассуждая о боге. Предполагалось, я могу познать бога посредством своей мысли.

Об этой истории
Любовь — это искусство? Если да, она требует знания и усилия. А может, это просто удача — повезло, и накрыло? Большинство уверено во втором. Мы хотим быть любимыми, а не любить. Мужчины становятся сильными и богатыми, женщины — привлекательными, все вместе — приятными собеседниками. Мы ищем подходящий «объект» — как товар на витрине, с красивой упаковкой свойств. Двое влюбляются, когда чувствуют, что нашли лучший вариант на рынке, с учетом собственных достоинств и возможностей. И это называется любовью? А еще мы путаем любовь с влюбленностью. Внезапное единение двух чужих людей — волнующее чудо, особенно если начинается с физического влечения. Но оно недолговечно. Люди узнают друг друга лучше — и чуда больше нет, есть антагонизм, разочарование, пресыщенность. «Помешательство» друг на друге — вовсе не доказательство силы любви. Оно лишь показывает, как одиноко нам было раньше. Никакая другая деятельность не терпит такого неизменного краха, как любовь. И что мы делаем? Ничего. Успех, престиж, деньги, власть — вот на что уходит наша энергия. Любовь считается роскошью, которая бесполезна в современном смысле. Может, именно поэтому мы так редко изучаем это искусство — и так часто проваливаем экзамен?





