ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Любовь — это искусство? Если да, она требует знания и усилия. А может, это просто удача — повезло, и накрыло? Большинство уверено во втором. Мы хотим быть любимыми, а не любить. Мужчины становятся сильными и богатыми, женщины — привлекательными, все вместе — приятными собеседниками. Мы ищем подходящий «объект» — как товар на витрине, с красивой упаковкой свойств. Двое влюбляются, когда чувствуют, что нашли лучший вариант на рынке, с учетом собственных достоинств и возможностей. И это называется любовью? А еще мы путаем любовь с влюбленностью. Внезапное единение двух чужих людей — волнующее чудо, особенно если начинается с физического влечения. Но оно недолговечно. Люди узнают друг друга лучше — и чуда больше нет, есть антагонизм, разочарование, пресыщенность. «Помешательство» друг на друге — вовсе не доказательство силы любви. Оно лишь показывает, как одиноко нам было раньше. Никакая другая деятельность не терпит такого неизменного краха, как любовь. И что мы делаем? Ничего. Успех, престиж, деньги, власть — вот на что уходит наша энергия. Любовь считается роскошью, которая бесполезна в современном смысле. Может, именно поэтому мы так редко изучаем это искусство — и так часто проваливаем экзамен?

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Она воспринимает ситуацию нарциссистски; поскольку она экономит время, то значит и он экономит время; единственная реальность для нее это она сама.

Менее экстремальны — или возможно только менее очевидны — искажения, которые встречаются в повседневных отношениях между людьми. Как много родителей реагирует только на то, послушен ли их ребенок, доставляет ли он им радость, является ли он их гордостью, и так далее, вместо того, чтобы воспринять или даже заинтересоваться тем, что чувствует сам ребенок? Как много мужей считают своих жен тиранками только потому, что привычка к материнской снисходительности заставляет их воспринимать любое требование как ограничение собственной свободы. Как много жен считают своих мужей глупыми или неумелыми только потому, что они не соответствуют фантастическому образу блестящего принца, созданному ими в детстве?

В присловье вошло отсутствие объективности в отношении к другим народам. Что ни день в другом народе открываются все новые черты испорченности, жестокости, в то время как свой народ олицетворяет все хорошее и благородное. Каждое действие врагов оценивается по одному критерию, каждое собственное действие — по другому. Даже хорошие поступки неприятеля считаются знаками особых дьявольских уловок, имеющих целью обмануть нас и весь мир, в то время как наши плохие поступки признаются необходимыми и оправдываются нашими благородными целями, которым они служат, В самом деле, если проследить отношения между народами, как и между индивидами, можно придти к заключению, что объективность это исключение, а большая или меньшая степень нарциссистского искажения это правило.

Способность думать объективно это разум. Эмоциональная установка, основанная на разуме, это смирение. Быть объективным, пользоваться собственным разумом возможно только при достижении установки на смирение, при избавлении от мечтаний о всезнании и всемогуществе, которые свойственны детству.

В отношении данного рассмотрения практики искусства любви это означает: любовь, будучи зависима от относительного отсутствия нарциссизма, требует развития смирения, объективности и разума. Вся жизнь должна быть посвящена этой цели. Смирение и объективность нераздельны, как и любовь. Я не могу быть по-настоящему объективным к своей семье, если не могу быть объективным к чужим людям, и наоборот. Если я хочу научиться искусству любви, я должен стремиться к объективности в любой ситуации и стать восприимчив к ситуациям, где я не объективен. Я должен стараться видеть разницу между моим образом человека и его поведения, воспринимаемыми мной нарциссистски искаженно, и реальным человеком, существующим безотносительно к моим интересам, потребностям и страхам.