ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Пятая книга Кати Качур, автора «Любимчика Эпохи», «Гена Рафаила», «Желчного Ангела» и «Энтомологии для слабонервных», снова о том, что реальность тоньше, чем кажется. Вера Петровна после аварии повисает между мирами. Её сын, Павлик, зарабатывает копиями картин и наделён странным даром — он собирает мать по кусочкам, как мозаику, из старых снимков и холстов. Но очнувшаяся женщина — чужой человек: бормочет не свои фразы, пугается собственного отражения, скатывается в детство. Чем дальше он роется в её биографии, тем жутче догадки: кем она была на самом деле? И где кончается оригинал и начинается подделка — в живописи, в памяти, в человеке? Вторая линия — Поленька, девочка, которая пишет портреты тех, кого никогда не встречала, и мучается от чужих снов. Своего деда, мэтра-реставратора Архипа Мустакаса, она приводит в ужас, назвав его прозвищем из далёкой юности. А однажды она рисует женщину, которую безуспешно разыскивает по Москве некий Павлик. Два художника. Две судьбы. Одна жизнь на двоих. «Копия Веры» — про то, что любовь сильнее смерти, что талант может быть проклятием и что лучшая копия иногда подлиннее самой натуры.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Копия Веры

Катя Качур

Пятая книга Кати Качур, автора «Любимчика Эпохи», «Гена Рафаила», «Желчного Ангела» и «Энтомологии для слабонервных», снова о том, что реальность тоньше, чем кажется. Вера Петровна после аварии повисает между мирами. Её сын, Павлик, зарабатывает копиями картин и наделён странным даром — он собирает мать по кусочкам, как мозаику, из старых снимков и холстов. Но очнувшаяся женщина — чужой человек: бормочет не свои фразы, пугается собственного отражения, скатывается в детство. Чем дальше он роется в её биографии, тем жутче догадки: кем она была на самом деле? И где кончается оригинал и начинается подделка — в живописи, в памяти, в человеке?

Вторая линия — Поленька, девочка, которая пишет портреты тех, кого никогда не встречала, и мучается от чужих снов. Своего деда, мэтра-реставратора Архипа Мустакаса, она приводит в ужас, назвав его прозвищем из далёкой юности. А однажды она рисует женщину, которую безуспешно разыскивает по Москве некий Павлик.

Два художника. Две судьбы. Одна жизнь на двоих. «Копия Веры» — про то, что любовь сильнее смерти, что талант может быть проклятием и что лучшая копия иногда подлиннее самой натуры.

====================

Часть 1

Часть 1 Глава 1 День Х Луч солнца, словно лезвие скальпеля, пробрался сквозь узкую щель в плотных шторах, достиг сердца и сделал на поверхности миокарда еле заметный надрез. Вера Петровна открыла глаза, прислушиваясь к непривычному ощущению в груди, и даже положила ладонь поверх ночной сорочки. Боль была мимолетной, неявной, неострой и, скорее всего, неопасной. Вера Петровна улыбнулась, поднялась с постели, одним движением распахнула тяжелые портьеры и пустила вероломное майское солнце в сонную комнату. День обещал только приятные хлопоты. Она подошла к шкафу-купе с зеркальными створками и внимательно всмотрелась в свое отражение. Молодость, тяжелая, мучительная, когтистая, ее окончательно покинула, а старость – мягкая, плюшевая, улыбчивая дружелюбно распахнула двери: входи, не бойся! Да, именно так. Вера Петровна относилась к тому типу людей, для которых финальная часть жизни стала наградой за жестокие испытания в начале пути. Выглядела она чудесно. В свои шестьдесят оставалась тонкой, миниатюрной, легковесной. Личико детское, продолговатое, морщинки задорные, глаза серые, блестящие, реснички пушистые, бровки аккуратно выведены темно-коричневым перманентом. Губки пухлые от природы, хотя и посечены возрастными бороздками, будто художник наметал заточенным карандашом с десяток вертикальных штришков. Но когда улыбаешься – штришки разглаживаются. Поэтому Вера Петровна всегда улыбалась. Вот и сейчас она обнажила хорошо сделанные циркониевые зубки.