ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Из записной книжки адмирала Василькова А.И. — того, кто командовал русским экспедиционным корпусом: Запись 469: «Сегодня снёс с карты сектора три обитаемых планеты. Там было 6 миллионов душ. Флот потерян в допустимых пределах...» Запись 2013: «Мятеж в 22-ой „гренадерской“ задушен. Казнили более 3000 офицеров и солдат дивизии. Среди расстрелянных — мои сокурсники...» Запись 55298: «Война против Конфедерации окончена. Мы недосчитались 60% бойцов. Победа. Дали ещё одну Золотую звезду. Она пропахла кровью...» Согласитесь, это не похоже на мемуары героя. Скорее, выжимки из военных сводок, за которыми — выжженные планеты и погибшие флоты. Так выглядит правда об экспансии. Без патетики. Без оправданий. Без жалости. Каждая запись — шаг к трону... или к эшафоту. Читать дальше

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Адмирал Империи – 67

Дмитрий Коровников

Из записной книжки адмирала Василькова А.И. — того, кто командовал русским экспедиционным корпусом:

Запись 469: «Сегодня снёс с карты сектора три обитаемых планеты. Там было 6 миллионов душ. Флот потерян в допустимых пределах...»

Запись 2013: «Мятеж в 22-ой „гренадерской“ задушен. Казнили более 3000 офицеров и солдат дивизии. Среди расстрелянных — мои сокурсники...»

Запись 55298: «Война против Конфедерации окончена. Мы недосчитались 60% бойцов. Победа. Дали ещё одну Золотую звезду. Она пропахла кровью...»

Согласитесь, это не похоже на мемуары героя. Скорее, выжимки из военных сводок, за которыми — выжженные планеты и погибшие флоты. Так выглядит правда об экспансии. Без патетики. Без оправданий. Без жалости.

Каждая запись — шаг к трону... или к эшафоту.

====================

Глава 1

Глава 1

Канал с «Елизаветой Первой» погас, и мостик «2525» несколько секунд жил одним шорохом вентиляции. Государь простился со мной коротким кивком и одной фразой: «Не опаздывайте, Александр Иванович, у нас гости». Восемь лет, тёмные круги под глазами и умение назвать сотню вымпелов вице-адмирала Суровцева гостями. Я улыбнулся погасшему экрану и собирался убрать улыбку раньше, чем её заметит Пападакис.

Не успел.

— Он ничего не спросил, — произнёс Айк тоном человека, пробующего ногой лёд. — Мы подводим к столичной планете половину Константинова Вала на чужих буксирах, а его величество даже не поинтересовался, откуда они у нас взялись.

— Поинтересовался. Он спросил, все ли живы. — Я развернул кресло к обзорному экрану. — Это тот же вопрос, заданный человеком, который умеет считать.

Посмотреть и правда было на что. Караван тянулся за нашей кормой растрёпанной вереницей: транспорты и баржи с оспинами старых ремонтов, а под свежей американской маркировкой местами ещё проступала кириллица — «Ольга», «Ясногорск», «Двенадцатый рейс». За каждым буксиром на магнитных тросах шли по три форта Вала, нимидийские глыбы с тусклыми бортовыми огнями, и вся эта конструкция двигалась к Суражу-4 с достоинством похоронной процессии, которая по недоразумению опаздывает на свадьбу.

— Темп держат, господин контр-адмирал, — доложил штурман и, против всякого обыкновения, добавил от себя: — Все шестьсот.

— Докладывайте каждые полчаса, — попросил я. — Мне с вашими докладами как-то спокойнее.

Айк молчал, и молчание давалось ему тяжело: он дважды поправил ровный ворот кителя и один раз проверил замок кресла-лонжерона, к которому пристёгиваться было ещё рано. Вопрос, который капитан второго ранга Пападакис не задавал, звучал примерно так: где русский контр-адмирал посреди чужой оккупированной системы взял две сотни исправных корпусов и вернулся, не потеряв ни одного человека.