ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Проклятая война вырвала меня из привычной жизни. Однако удача оказалась ко мне благосклонна: моё сознание оказалось в теле слабого юнца. Кто бы мог подумать! Зато теперь я наконец приблизился к заветной цели — стать лётчиком. Экзамены в училище сдать — проще простого, выпуститься — вообще без вопросов. Единственная загвоздка — на дворе 1976 год. Советский Союз со всей его «неброской» прелестью. Авиатор Михаил Дорин Проклятая война вырвала меня из привычной жизни. Однако удача оказалась ко мне благосклонна: моё сознание оказалось в теле слабого юнца. Кто бы мог подумать! Зато теперь я наконец приблизился к заветной цели — стать лётчиком. Экзамены в училище сдать — проще простого, выпуститься — вообще без вопросов. Единственная загвоздка — на дворе 1976 год. Советский Союз со всей его «неброской» прелестью. ==================== Глава 1 Глава 1 Такая прекрасная вещь, как наш мир, должен быть наполнен щебетаньем птиц, дуновеньем тёплого ветра, снегом и дождем, сопением ребёнка, спящего в кроватке, улыбками девушек… А на деле? Сейчас роль этого ребëнка исполняет Пëтр Васильевич — один из моих подчинëнных. Прапорщик, заставший ещё времена «лихих» девяностых со всеми конфликтами и войнами. Не знаю, что сейчас больше раздражает — его заливистый храп или мой насморк. На фоне всего хаоса вокруг нас, баланс душевного равновесия, стоит ловить постоянно. Однако, грязные волосы под шлемом уже напоминают иголки, превращая голову в кактус. — Почему я не лысый из Brazzers, — сказал Леха с поз

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Школьный выпускной и встреча рассвета с Юлькой Жаровой. Сцена с построением на плацу военного училища, будучи еще абитуриентом. Прыжок с парашютом, злополучная драка с Сашей Кабановым и ученый совет. Вспомнил те слова, что звучали из уст зама начальника училища и все — прощай карьера летчика! Хорошо из армии не выгнали, а перевели в Белогорское. Кадры с застолья в белых рубашках и лейтенантские погоны на плечах. Отчим, дядя Жора в больнице перед моим отъездом на учения.

Кухня начала вращаться, сливаясь в сплошную пелену. Крайний кадр этой пленки запечатлел погрузку моей группы в вертолет с еще десятком людей в касках с георгиевскими лентами. А затем всплыли новые картинки.

Какой-то парад с красными флагами и портретами Ленина. Вот торжественное обещание перед вступлением в ряды пионеров. Рыбалка с какими-то пацанами и белый поплавок, исчезающий под водой. Игра «Зарница» и занятия в мастерской с трудовиком Виталичем. Дергаю за косички светловолосую девчонку, сидящую передо мной. А вот я уже пропускаю прямой удар в глаз, и Анька Краснова обрабатывает меня зеленкой. Пускаю авиационную модель самолёта и сажусь в кабину Як-18 — самолёта спортивного и настоящего. И снова удар.

— Серёга! Сергей очнись! Надя, опять он упал, — где-то вдалеке слышался хриплый мужской голос. Я попробовал разлепить веки, но получилось не сразу.

Надо мной склонилась баба Надя, а с ней рядом мужчина, выглядевший старше неё. Круглое лицо, покрытое множеством морщин, мощный подбородок, седые волосы и тот же добрый взгляд, что и у бабушки.

— Володь, может скорую. Щас только к соседям сбегаю. Полежи пока, сынок, — сказала баба Надя. Для меня это было странно. Зачем куда-то идти? Есть же мобильник. Или еще в этом мире не изобрели подобные гаджеты? Надо проверить, чтобы определить окончательно мое местоположение во временном пространстве.

— Да вы 112 наберите на сотовом. Так быстрее будет, — сказал я, однако на лицах стариков застыло недоумение.

— Что набрать? Это лекарства какие-то, Надь — «сотовый 112»? — спросил у бабушки мужчина, но она только пожала плечами.

— Ладно, — отмахнулся я. — Кто президент России?

Прям таки, читается на их лицах — что ты несешь, Серега? Мол, ерунду какую-то спрашиваешь. Кто ж не знает Владимира Владимировича…

— Сынок, это у империалистов президент. А у нас Советском Союзе генеральный секретарь Брежнев, — проговорила бабушка.

Во дела! Не уж то я реально в СССР? В теле подростка. Кому рассказать, не поверят. Ещё и в психушку загребут в одну палату с каким-нибудь Элвисом и Наполеоном. Однако, если это Союз 1976 года, то буду лечится в компании Маяковского и Кутузова.

Старички помогли мне подняться с деревянного пола маленькой кухни и усадили за стол, где ещё стояла белая тарелка с каким-то синим узором.