Приборы аналоговые, планер недоработан и так далее. Но для тренировок и расчётов вполне сойдут.
— Весной уже будут пробовать делать облёт корабля. Он выйдет в море и «суховцы» прибудут в Крым. У вас максимум два месяца. Если не успеем, то проект корабельного самолёта придётся отложить на неопределённый срок, — добавил Александр Васильевич.
Слишком всё серьёзно. Во время испытаний, может всё что угодно произойти. Ладно, если с недоработанными самолётами, а если с предсерийным образцом. Дело принимает серьёзный оборот.
В лётной комнате зазвонил телефон. Федотов поднял трубку. То, что он услышал, ему явно не понравилось.
— Что ему нужно? Хорошо, я встречу его, — ответил Федотов и повесил трубку. — Приехал этот Чубов. Посмотреть хочет, как мы работаем.
Чего не сидится Егорушке в Москве? Всё ездит, вынюхивает что-то.
Александр Васильевич отпустил нас домой, чтобы мы подготовились к завтрашнему перелёту. Сагит остался по каким-то незаконченным делам, а я со Швабриным, натянув шапки-петушки с надписями «Олимпиада-80» и «Москва» пошли на выход. Уже на выходе из здания, мы встретили делегацию из Министерства. Заместитель генерального конструктора Белкина рассказывал товарищу Чубову, как у нас проходила работа.
— Вот наши лётчики, Егор Алексеевич, — указал заместитель на меня и Ваню.
Изначально не было желания останавливаться, но проявление неуважения будет лишним. Чубов смотрел на меня и Ваню с довольной ухмылкой. В чёрном зимнем пальто, каракулевой шапке и в окружении важных людей из нашего конструкторского бюро, он выглядел почти как барин. Даже портфель картинно передал одному из помощников. Носить его устал!
— Да, помню этих ребят. Здравствуйте, товарищи! — подошёл он к нам и поздоровался.
К чему такая вежливость? Он мог бы не обратить на нас внимание и пройти мимо. Однако решил удостоить нас рукопожатия. Не сочетается это с его позицией по нашему конструкторскому бюро.
— Доброго зимнего дня! — ответил Иван.
— Приветствую! — поздоровался я.
Чубов довольно закинул голову назад. Будто ждал продолжения разговора. Или он так пытается действовать мне и Ване на нервы. Мол, что вы теперь скажете, ребятки⁈
Несколько секунд мы смотрели на него с непониманием, ожидая вопрос с подвохом.
— Прошу вас, Егор Алексеевич. Покажу вам лётную станцию, — прервал молчание заместитель Белкина.
— Сейчас. Я с лётчиками хотел бы пообщаться, — вальяжно произнёс Чубов.
Так говори! Чего молчишь тогда⁈ Иван даже глаза закатил от недовольства.
— Вы что-то спросить хотели? — поинтересовался заместитель нашего генерального конструктора у Егора.
— Собственно, мнением лётчиков-испытателей по поводу перспектив корабельных истребителей. Что думаете, товарищи?
— Они есть. Их много. Все проекты реализуемы, — ответил я.






