— Да ну вас, испытателей, — махнул рукой командир полка и пошёл к служебному УАЗу.
На следующий день Меницкий не прилетел. Передал, что пока все мероприятия приостановили. И не только по корабелкам. Когда это нам довёл Сагит, я понял причину. Мне стоило только посмотреть на календарь.
9 февраля 1984 года — день смерти генерального секретаря Юрия Андропова. Пока ещё эту трагичную новость не довели до населения, либо он жив в этой новой реальности.
10 февраля радио и телевидение не сообщали о смерти, но все программы были изменены. Ваня возмущался, что из приёмников и по Первой программе только грустные мелодии Шопена, Рахманинова и Чайковского. И только на следующий день все средства массовой информации объявили о кончине генерального секретаря.
Спустя неделю мы вернулись к работе. Повреждённый самолёт уже был в строю. Посадочный блок тоже отремонтировали. Меницкий так и не приехал. Появились ещё задачи, которые нужно было выполнять.
Зато все ждали прилёта новых самолётов конструкторского бюро Яковлева. Как раз сегодня и должна была состояться посадка.
Я только что закончил облёт 31й машины. В очередной раз Ваня собирался пораньше сбежать с полётов и заранее доверил мне свой борт. После выключения, я открыл фонарь. Самолёт обступило большое число людей в ожидании моего доклада.
— Всё хорошо, — крикнул я из кабины.
Техник Дядя Вася придвинул стремянку, чтобы я слез. В это время мне продолжали задавать вопросы. Не могут дождаться, пока я спускаюсь! Как только я довёл положительные моменты, перешёл к отрицательном.
— А что не так с двигателями? — недоумевал «двигателист».
— Вы же не доработали систему управления силовой установкой? — уточнил я.
— Нет. Пока вся надежда на тумблер.
— Так вот, ваш этот тумблер не панацея. На третьем проходе был провал в оборотах. Не такой, как у Байрамова, но имелся.
— Странно. Думали, что не будет больше подобного.
— Согласен, что ничего критичного не было. Самолёт управлялся, приёмистость хорошая, значение температуры газов на взлёте тоже в норме, — пояснил я.
— Мы на завод передали рекомендации. На следующем образце будет всё доработано.
Это радует, что мы устраняем такие огрехи в производстве. Порой всё нельзя учесть при изготовлении новых агрегатов. Приходится их испытывать на критических режимах.
Толпа, обступившая меня, повернулась к полосе. Взглянув туда, я обнаружил заходящий на посадку неизвестный мне самолёт. Шум винтов этой машины был слышен, наверное, в Евпатории. Удивительно, но и в этом компоненте история претерпела изменения — «яковлевцы» реализовали свою задумку корабельного самолёта. И это не Як-141 или другой истребитель с вертикальным взлётом.
Торец полосы сейчас проходил самолёт с двумя турбовинтовентиляторными двигателями.






