ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Середина 80-х. Советские ВВС — на гребне силы. Лётчик-испытатель Сергей Родин там, где решается судьба боевой авиации Союза. Спор идёт за каждый метр высоты, узел скорости, вираж. Но и этого мало. Нужна авиация, что сядет на палубу. Авиатор 12 Михаил Дорин Середина 80-х. Советские ВВС — на гребне силы. Лётчик-испытатель Сергей Родин там, где решается судьба боевой авиации Союза. Спор идёт за каждый метр высоты, узел скорости, вираж. Но и этого мало. Нужна авиация, что сядет на палубу. ==================== Глава 1 Глава 1 Дыхание участилось. Адреналин бил по вискам со страшной силой. — Горишь! — прозвучал в ушах голос Байрамова. — Остановил, — ответил я, давая понять, что один двигатель уже выключил. Табло о пожаре коробки самолётных агрегатов КСА продолжало гореть. Если она разрушится, все системы машины перестанут работать. По всем признакам и правый двигатель, который я остановил, горит. — «Пожар левого двигателя», — даёт о себе знать печально известная «девушка». Вот теперь и второй! Его параметры пока в норме, но температура стала расти. А баллон для тушения пожара в самолёте всего один, и совершенно непонятно, что же им, в конце концов, тушить. У меня три очага возгорания! Времени для решения нет. Моментально ищу глазами просеку, поле, пустырь. Хоть что-нибудь, куда можно «воткнуть» самолёт. Но везде дома, площадки, очертания школ и детских садов. Нет, прыгать нельзя! Просчитываю варианты. Большая посадочная полоса на ремонте. Работаем мы с малой полосы. Если заходить на

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Так и знал! Он меня обвиняет в аварии! Такими возмущёнными глазами смотрит только прокурор на обвиняемого.

— Предпосылок к отмене полёта не было. Машина работала все дни без нареканий, — ответил я.

— Тогда почему произошла авария? — не успокаивался Белкин.

Федотов недовольно зыркнул на меня. Ну уж нет! Кричать не буду, но в обиду себя не дам.

— Анатолий Ростиславович, мы с вами на самом острие авиационной науки. Оно тонкое и порой с него можно соскользнуть. Вот и в случае с МиГ-29М столкнулись с проблемами технического плана. Не нужно отрицать очевидное. У меня, как и у Меницкого несколько лет назад произошёл тот же отказ. Но, так уж вышло, что все проблемы замыкаются на лётчике.

Белкин был недоволен, что я решил с ним дискутировать. Наверняка думал, что я стану оправдываться.

— И ты с ним согласен? — повернулся он к Федотову.

— Да, Ростиславович.

Генеральный конструктор достал трубку и стал засыпать в неё табак. Делал он это тщательно с очень суровым видом.

— Мы проигрываем, мужики, — тихо сказал Белкин, задумчиво посмотрев на нас.

— Это лишь один самолёт, который мы потеряли на виду у начальства. Беда большая, но не смертельная. Наши идеи ещё нужны…

— Нет, Васильевич. В Министерстве и у военных начинает складываться не лучшая оценка нашей деятельности. Ещё один подобный провал, и мы можем лишиться последних сторонников, — перебил Федотова генеральный конструктор.

Белкин походил рядом со столом и протянул мне лист телеграммы. В ней говорилось про испытания нового изделия на полигонах испытательного центра во Владимирске.

— «Испытания „изделия 170“ перенести на весну 1984 года, ввиду неготовности носителя», — прочитал я и тут же взглянул на Белкина. — Наш самолёт готов к применению и отработке техзадания с этой ракетой. Почему в этой телеграмме обратное?

— Самолёт был готов. Завод «Вымпел», который занимается этим «изделием 170» решил отложить испытания до следующего год. В конструкторском бюро Сухого обещали к этому времени подготовить свой вариант носителя, — сказал Федотов.

— Проще говоря — они тянут время до момента, когда у «суховцев» появится доработанный Су-27. Сейчас они применять эту ракету не могут, — добавил генеральный конструктор.

Вот это борьба пошла! Два достойных друг друга авиаконструктора, две легендарные фирмы вступили в схватку. И пока моё конструкторское бюро уступает практически по всем направлениям.

Выходит, что во Владимирск уже не надо ехать. Как только Белкин отпустил меня и Федотова, мы вышли с ним в коридор, и он меня придержал.

— Тебе нужно отдохнуть. Ты много пережил аварий, — настойчиво произнёс Александр Васильевич.

Ошарашил меня Федотов таким предложением. Проще говоря, он меня от полётов отстранял.

— Да ладно вам, шеф! Не время отдыхать, — посмеялся я.