ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Скажете, жизнь тихая: чиновник Макар Девушкин ютится в кухне за перегородкой, днем просиживает над бумагами, вечером пишет ласковые письма Вареньке Доброселовой через двор. Она — больная, беззащитная сирота, он — ее ближайший родственник, опора и покровитель. По крайней мере, он сам себя в этом убеждает. А вокруг смотрят косо, сплетничают, шепчутся: с чего бы это он ей подарки носит да в окно глаз не сводит? И сам Девушкин пугается собственных чувств: ведь он называет свою заботу отеческой приязнью. А Вареньке меж тем грозит беда посерьезнее слухов — нашлись те, кто считает, что она живет чужой милостью и кто не прочь напомнить ей о ее прошлом. Как ей защититься? И чем он, старый переписчик на жалованье, может ее прикрыть, если и своего-то угла нет?

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Он вошел, по своему обыкновению, с громким смехом, взял стул и сел. Я долго не могла опомниться, наконец села в угол за работу. Он скоро перестал смеяться. Кажется, мой вид поразил его. Я так похудела в последнее время; щеки и глаза мои ввалились, я была бледна, как платок… действительно, меня трудно узнать тому, кто знал меня год тому назад. Он долго и пристально смотрел на меня, наконец опять развеселился. Сказал что-то такое; я не помню, что отвечала ему, и он опять засмеялся. Он сидел у меня целый час; долго говорил со мной; кой о чем расспрашивал. Наконец, перед прощанием, он взял меня за руку и сказал (я вам пишу от слова и до слова): «Варвара Алексеевна! Между нами сказать, Анна Федоровна, ваша родственница, а моя короткая знакомая и приятельница, преподлая женщина». (Тут он еще назвал ее одним неприличным словом.) «Совратила она и двоюродную вашу сестрицу с пути и вас погубила. С моей стороны и я в этом случае подлецом оказался, да ведь что, дело житейское». Тут он захохотал что есть мочи. Потом заметил, что он красно говорить не мастер, и что главное, что объяснить было нужно и об чем обязанности благородства повелевали ему не умалчивать, уж он объявил, и что в коротких словах приступает к остальному. Тут он объявил мне, что ищет руки моей, что долгом своим почитает возвратить мне честь, что он богат, что он увезет меня после свадьбы в свою степную деревню, что он хочет там зайцев травить; что он более в Петербург никогда не приедет, потому что в Петербурге гадко, что у него есть здесь в Петербурге, как он сам выразился, негодный племянник, которого он присягнул лишить наследства, и собственно для этого случая, то есть желая иметь законных наследников, ищет руки моей, что это главная причина его сватовства. Потом он заметил, что я весьма бедно живу, что не диво, если я больна, проживая в такой лачуге, предрек мне неминуемую смерть, если я хоть месяц еще так останусь; сказал, что в Петербурге квартиры гадкие и, наконец, что не надо ли мне чего? Я так была поражена его предложением, что сама не знаю, отчего заплакала. Он принял мои слезы за благодарность и сказал мне, что он всегда был уверен, что я добрая, чувствительная и ученая девица, но что он не прежде, впрочем, решился на сию меру, как разузнав со всею подробностию о моем теперешнем поведении.