ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

«Успевай, пока не начали брать деньги!» — рука сама тянется нажать, но имей в виду: потом за это выложишь. — Яна, это не тот парень, с которым ты целовалась на той вечеринке? — шепчет подруга, а мне хочется провалиться на месте. — Замолчи, а то вырвет. — Встречайте, это ваш новый одногруппник — Тимофей Исхаков. Группа радостно загомонила. Девушки особенно, пожирая его взглядом. Но я — нет. — Идиот! — шепчу одними губами, чтобы он точно увидел моё мнение. А он лишь спокойно смотрит чёрными глазами и усмехается. Доволен, что поиздевался надо мной. Ну что ж, зря он так! Читать дальше

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

И я там буду лежать, униженная и растоптанная, наматывая сопли на кулак.

Гребаная женская психология. Не надо – да! Но только попробуй забрать!

Я себя ненавидела за эти иррациональные желания!

Я его ненавидела за то, что он слишком хорошо знал, где надавить, чтобы окончательно добить меня.

Показательный игнор — чтобы усыпить бдительность, но в то же время заставить прогнуться под тоску и приспустить планку у своих принципов.

Бутафорская ревность — чтобы дать понять, что ты нужна, важна и имеешь ценность.

Гипертрофированная настойчивость — чтобы я поверила в то, что он тоже измотан этим адским противостоянием. Что он устал. Что он так же, как и я, хочет уже просто быть со мной рядом. И плевать на все!

И я почти клюнула на все это дерьмо...

Но Исхаков продолжал прицельно мочить меня и не планировал останавливаться.

Сообщение высветилось на экране, выжигая мне глаза, словно кислотой.

«Что за детский сад, Золотова?»

Хорошая попытка, но нет.

«Перезвони мне».

Без «пожалуйста» не считается.

«Нам!»

«Нужно!»

«Поговорить!»

О чем? О том, что это я даю Царенову на заднем сидении его тачки, а он половину института перепортил чисто по ошибке? Ну да, ну да — бес попутал.

«Как же ты меня...»

Это взаимно.

«Я к тебе сейчас приеду».

Ой, кажется, мне нужно сваливать...

Внутри за ребрами у меня тут же прогремел атомный взрыв какого-то животного ужаса. Потому что я совершенно четко понимала: если Тимофей снова ко мне прикоснется, то мне конец.