ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В феврале, в разгар карнавала, я приехала в Ланскне-су-Танн вместе с дочерью. Городок спит, жители прячут глаза, а местный священник уже строчит доносы своему предшественнику в доме престарелых. Я открыла шоколадную лавку в старой пекарне — назло посту, назло серости, назло всем. Анук нашла здесь воображаемого друга — кролика Пантуфля, и теперь мы обживаем пыльные комнаты, выгоняя призраков криком и свечами. Франсис Рейно, кюре, объявил мне войну. Он видит в моих конфетах порок, в моих клиентах — отступников. Каролина Клэрмон уже призналась на исповеди, что ела шоколад. Жозефина Мускат стащила у меня пакетик — я сделала вид, что не заметила, и подарила ей другой. Мне не нужна битва, мне нужна жизнь. Но священник считает иначе. И я чувствую: скоро всё это выплеснется наружу.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я слышал, как мадам Клэрмон судачила со своими приятельницами возле лавки Пуату, с важным видом рассказывая им про работу мужа. Они говорили о «красных ставнях», а потом заметили меня и тут же понизили голоса, перейдя на шёпот. Будто мне есть дело до их пересудов. А новоприбывшая, безусловно, даёт богатую пищу для сплетен, если не сказать больше. Оранжевая витрина так и притягивает взоры. Словно огромная конфета, с которой хочется содрать фантик. Случайно залежавшийся соблазнительный ломоть карнавала. Есть что-то тревожное в этом ярком куске пластика, в том, как он сверкает на солнце. Я буду счастлив, когда ремонт завершится и бывшая пекарня вновь станет пекарней.

На меня многозначительно поглядывает медсестра. Она считает, что я утомляю тебя. И как только ты их выносишь? Их громкие голоса, командирские замашки?А теперь нам пора отдыхать . Её слащавый игривый тон раздражает, режет слух. Она желает добра, говорят твои глаза.Не сердись на них, они знают, что делают . А вот я не добрый. Я пришёл сюда не тебя утешать — чтобы самому утешиться. И всё же мне хочется верить, что мои визиты доставляют тебе удовольствие, вносят свежую струю в твою жизнь, превратившуюся в вялое, бесцветное прозябание. По вечерам телевизор в течение одного часа, смена положения пять раз в день, кормление через трубочку. О тебе говорят, как о неодушевлённом предмете:Думаешь, он нас слышит? Понимает что-нибудь? Твоё мнение никому не интересно, тебя даже не спрашивают… Ты живёшь в полной изоляции, но по-прежнему чувствуешь, думаешь… Вот он истинный ад, голый ужас, без наносной цветистости средневековых представлений. Полнейшая изоляция. А я обращаюсь к тебе: научи, как найти контакт с людьми. Дай мне надежду.

----------

Глава 4

Глава 4 14 февраля. Пятница. День святого Валентина

Мужчину с собачкой зовут Гийом. Вчера он мне помог занести в дом багаж, а сегодня утром стал моим первым посетителем. Пришёл вместе со своим псом Чарли. Поприветствовал с застенчивой учтивостью, почти по-рыцарски.

— Мило у вас здесь, — сказал он, кинув взгляд вокруг. — Наверно, всю ночь трудились не покладая рук.

Я рассмеялась.

— Просто чудесное превращение, — добавил Гийом. — Не знаю почему, но я думал, вы собираетесь открыть у нас ещё одну пекарню.

— Чтобы пустить по миру беднягу месье Пуату? С его-то больной поясницей и несчастной женой-инвалидом, которая и так не может спать по ночам? Уж он был бы благодарен мне по гроб жизни.

Гийом нагнулся, поправляя на Чарли ошейник, но я заметила весёлый блеск в его глазах.

— Значит, вы уже познакомились?

— Да. Я дала ему рецепт ячменного отвара от бессонницы.

— Если поможет, он на всю жизнь станет вам добрым другом.

— Поможет, — заверила я.