Если тот твердое слово даст, что в массажиницы энти тебя возьмет, то никакая Пелагея тому противиться не сможет. Баре за свое слово цепко держатся. Но тогда, коли Пелагея недоброе против тебя замыслит, али обидится, что ты поверх ее головы к господину побежала, то станет тебе препятствия чинить всякие. И жизнь твою в городе усложнит безмерно. А то и добьется того, что опосля барин тебя все же и вовсе из массажниц энтих попрет. И обратно к мастерицам не возвертает.
— Получается, мне эту Пелагейку надо уговаривать? — нахмурилась тогда Аленка.
— Чтобы все точно сладилось, и потом у тебя как по маслу жизнь покатилась — да, — кивнула баба Нюра. — Но можешь и сразу через господина пытаться туда пробиться. Опасности, что тебя поджидать будут, я тебе рассказала.
Вот и мучалась с самого утра Аленка — подходить ей к Пелагее или нет? И как так разговор начать, чтобы та ее выслушать захотела, да мешать им никто не стал? Но из-за долгих раздумий сделать Алена ничего не успела. Ирина — одна из мастериц, что у окна работала, крикнула, что карета чужая от поместья едет. Никак Роман Сергеевич с тем иноземцем пожаловать решили!
«Пойду сразу к Роман Сергеичу, — решила мысленно девушка. — А то снова убежит, ищи-свищи его».
* * *
В мастерскую мы поехали на моей новой карете. И на облучок снова пришлось садить Рустама, так как без него никак с мастером не поговоришь, а места внутри больше нет.
У входа в мастерскую первой меня встретила Алена. Глаза у нее были какие-то встревоженные. Неужели проблемы в изготовлении игрушек появились? Об этом и спросил ее, когда поздоровался.
— Нет-нет, Роман Сергеевич, все ладно идет. Разговор у меня есть до вас. Личный.
— Тогда позже поговорим, — сказал я ей и переключился на вышедшую Пелагею.
Алена досадливо губу поджала, но спорить не стала. А мне надо было представить мастера Бахтияра и объяснить всем новый порядок обучения. Но для начала — узнать, на каком этапе сейчас дела идут.
— Основы я показала уже всем отобранным девушкам и парням, — докладывала Пелагея. — Вот только с одной из вдов, что к нам приезжали для учебы, проблемы были.
— Какие? — тут же насторожился я.
— Ее только пальцем тронули, а она — в крик. Я уж и сама пыталась ей массаж делать. Легонько совсем давила, почти гладила. Все равно так вопит, словно мы ее режем по-живому.
— Притворяется? — сделал я самое логичное предположение. — Не хотела к вам на «мучения» ехать, вот и стала симулировать?
— Нет, Роман Сергеевич, — покачала головой девушка, хотя уверен — последнее слово она не поняла, но смысл его уловила. — Я думаю, ей действительно больно. Ее и отправили к нам, так как вы говорили, что массаж боли снимает. Она и рада бы не кричать, да не может. Ей и двигаться тяжело. Ее на телеге к нам привозили.
— Где она сейчас?
— Назад вернули.






